«Почтовый голубь!» — догадалась я и, как только мой сопровождающий скрылся из виду, обратила внимание на парня с птицей. Тот, по-прежнему держа пернатого в руках, тоже пошел прочь, а я, по какому-то наитию, за ним. Друг за дружкой, обогнув терем, мы подошли к стоящей вдали от других строений высокой голубятне. Около полусотни голубей суетились в большой клетке на самой крыше башни, и почти столько же сидели сверху, периодически взлетая, чтобы сделать круг или два окрест своего жилища. Толкнув дверь, парень зашел внутрь, я снова за ним.
— Эй, ты куда?! — наконец, заметил он меня.
— Ой, а можно посмотреть? — улыбнулась я парню и даже захлопала ресницами. Все фрейлины так делали, я сама видела.
— Откуда ты?! — тот на ресницы не поддался и по-прежнему смотрел подозрительно. — Кому служишь?! — он с подозрением оглядел взятое у служанки платье.
— Служу я Файне, принцессе Волиссии, — со вздохом ответила я.
— А-а-а, — уже с интересом протянул голубятник.
— Давно на голубятне не была, соскучилась, — продолжила давить на жалость я, впрочем, не особо лукавя. В пансионе ничего подобного не было, но до этого бывать на голубятне мне доводилось по папенькиным нуждам. И по тем временам я, действительно, скучала. Вытянув руку, я провела пальцем по белоснежным, с черными кончиками, перьям глубокомысленно на меня смотрящей птицы.
— А звать-то тебя как? — заметно подобрел парень.
— Рина, — я осмелела и попробовала почесать там, где у птицы должна быть, по моему мнению, шея. Голубь вдруг изогнулся и издал похожий на приглушенный рокот звук. Я оторопела, однако это оказался знак одобрения, и пернатый почтальон даже попробовал перебраться мне на руки.
— А меня Селькой кличут, — парню явно нравилось внимание, которое я оказывала голубю. — Ну, пошли, что ли.
По винтовой лестнице мы забрались на самый верх, где по обе стороны узкого прохода стояли ряды с клетками в разы меньше той, что виднелась с улицы.
— Здесь самые лучшие почтовики! — с гордостью за своих питомцев объявил Сель. — Сейчас отдохнут, наедятся вдоволь и снова в путь! Доставляют почту для самого кня… князя, — вдруг, закашлялся он. — До самой границы летят!
— А кому угодно можно сообщение отправить? — поинтересовалась я. План, как связаться с бабушкой, у меня созрел еще тогда, когда я только увидела почтовую птицу в руках своего сопровождающего.
— Что, хочешь родственникам весточку отправить? — хитро посмотрел парень.
— А можно? — я постаралась вложить как можно больше мольбы в свой взгляд.
— Ну, не знаю, — почесал затылок тот. — Этих нельзя, они по важным делам летают, — я сникла. — Но не бойсь, есть у меня один, сегодня ночью вернуться должен, потом день-два на отдых, — прикидывал парень, прикрыв глаза. — Послезавтра приходи, отправим твою весточку.
— Спасибо! — я даже подпрыгнула от радости. — Обязательно приду! Все, побежала письмо писать! — воскликнула я, и, пока Селька не передумал, сбежала вниз по лестнице.
С тех пор прошло почти два дня, и я все никак не могла написать это злосчастное письмо. Строчки никак не складывались, да что говорить, я даже слов подходящих не могла подобрать!
Дорогая бабушка…. - начинала я и тут же останавливалась. Не слишком ли фамильярно? В конце концов, та отказала моей матери от наследования имени рода.
Уважаемая княгиня Яросельская…. - начинала я по новой и опять спотыкалась. Не сочтет ли бабуля такое обращение оскорблением, учитывая сложившееся о ней мнение окружающих и то, что она, скорее всего, об этом была прекрасно осведомлена?
Достопочтимая княгиня Яросельская.… - писала я в третий раз и замирала в раздумьях. Не слишком ли высокопарно? Как будто я писала постороннему человеку! А ведь я ее внучка и собиралась просить ее о защите по-родственному, так сказать. А что если так?
Почтеннейшая княгиня Яросельская, пишет вам ваша внучка, о которой вы, скорее всего, не знаете….
«И знать не хотите» — закончила я предложение про себя и снова зачеркнула строчки.
Пишет вам баронесса Катрина Драверей, дочь барона Клодиуса Драверей и Заряны, урожденной Яросельской
«Вот так лучше!» — одобрительно кивнув самой себе, я задумалась о том, что дальше. А дальше следовало перейти к сути письма.
«Как все-таки было бы проще обратиться к бабушке при личной встрече!» — я нервно грызла карандаш. Вот только княгиня Яросельская не покидает своих владений, а я к ней приехать не могу, так как для этого мне нужно разрешение от принцессы. А в том, что Файна мне его не даст, можно было не сомневаться. В очередной раз, напомнив себе, что это послание — единственный шанс, я со вздохом снова принялась за письмо.
Прошу у вас помощи, почтенная княгиня, так как будучи сиротой и не замужней девицей, не достигшей двадцати пяти лет, нахожусь под опекой Его Величества Френзиса, короля Волиссии и безмерно желаю от этой опеки избавиться дабы….
За дверью послышались громкие голоса и смех, поэтому я быстро спрятала в карман платья карандаш, а черновик послания в печатную книгу, которую, каюсь, использовала как подставку для письма.
