Впрочем, стоило мне пройти пару поворотов в сторону терема, как едва ли не вплотную столкнулся с пропавшей девицей, бесстыдно подглядывающей за тем, что творилось за забором у бояр Тарижских, через дырку в заборе. Я едва устоял перед соблазном схватить шипастую в охапку, или за шкирку, и только заготовил остроумную едкую фразу, которая наповал бы сразила шпионку, как та вдруг сама обернулась и уставилась на меня своими черными глазами. К моему разочарованию, мелкая совсем не испугалась, увидев меня рядом, а затаенная насмешка в ее глазах сразу вызвала новый приступ раздражения. Заготовленная фраза быстрее ветра вылетела из головы, поэтому не оставалось ничего другого как грозно вопросить:
— За кем опять шпионишь?!
— Вот, посмотри! — заговорщицким шепотом предложила та, а я как последний дурак опять поддался ее уловке. У бояр Тарижских, оказалось, был пруд, и в пруду плавали декоративные утки с тонкими золотистыми шеями и ярко красными пятнышками на медных крыльях. Я насчитал пять взрослых уток и полторы дюжину утят, но ничего более интересного не увидел. Это я и собрался сообщить занозе, вот только рядом со мной ее уже не было. Опять провела!
Решительно пообещав себе более не пасовать перед хитростями волисской козявки и проследить за ней уже более организованно — придется, правда, обратиться за помощью к парням — я вернулся к изначальному своему маршруту. Впрочем, стоило войти за ворота, как меня настиг очередной почтовый голубь со срочным сообщением. От его содержимого все планы о преследовании неразумных девиц тут же отошли на второй план. Как я и предполагал, тририхтцы готовили новую пакость: разведывательная группа из Арниса обнаружила в трех-четырех днях пути от крепости несколько сразу три вооруженных отряда наемников.
Рина
Шел уже второй день, как зарядил дождь, чему стратиссцы радовались — по их приметам это обещало обильный урожай к осени — но для меня, в лучшем случае, пока только скуку. Скучные выборы нарядов и тоскливые примерки — портные все-таки добрались и до меня, сняв мерки, и теперь как минимум два раза в день тревожили подгонками новых платьев по фигуре. Хотя все это было с моей стороны лукавство: мне было, чем заняться. Второй день я обдумывала письмо, которое сочиняла, чтобы послать своей бабушке.
С соседями ее переговорить так и не получилось. Тогда, два дня назад, после визита к знахарке я возвращалась в терем не спеша — травница сказала, что чудодейственная мазь уберет синяки за полчаса, поэтому время до вечера у меня было — и с намерением наведаться к боярам Вессельским и Тарижским, соседям моей бабки. Я вполне допускала, что бояр не могло быть на данный момент в граде — да и не стали бы эти большие господа со мной разговаривать — тем не менее, наверняка там могли быть слуги, которые меня, может быть, гнать в три шеи не стали.
Где в Земье находились дома этих семейств, я не знала, но как искать, представляла. Дойдя до самой зажиточной части города, я стала останавливать прохожих, спрашивая то про Вессельских, то про Тарижских, и уже через полчаса получила первый адрес. Дом оказался обнесен высоким забором и только, обойдя его по всему периметру, удалось найти выбоину между досками, через которую можно было посмотреть, что творилось во дворе. А творилось там форменное безобразие! Судя по заколоченным ставням и заброшенному виду сада, прямо посреди которого образовалась заросшая лужа, в которой плавали залетные утки, в доме никого не было и не было уже давно.
Разочарованная неудачей и обеспокоенная подобным странным совпадением — дом Тарижских в плане запустения являлся едва ли не полной копией земьских владений моей бабушки — я оторвалась от забора, чтобы, к своему удивлению, обнаружить неизвестно как оказавшегося рядом моего сопровождающего.
«Догнал все-таки!» — усмехнулась я про себя и приготовилась выслушивать обвинения, которые не замедлили последовать. Услышав предсказуемо нелепое обвинение в шпионаже, я предложила злыдню самому посмотреть, за чем в этом доме можно было, собственно, подсматривать. Тот прилип к забору, а я, воспользовавшись моментом, побежала прочь. Искать второй адрес я не стала — выглянув из-за подвернувшегося на перекрестке мостовых забора, я увидела, что змееныш уже насмотрелся на уток и теперь оглядывался по сторонам, явно высматривая меня — и устремилась к терему.
Мой сопровождающий, видимо, тоже решил вернуться, так как не успела я подняться и на пару пролетов боковой лестницы, ведущей к флигелю, в котором поселили нашу делегацию, как тот прошел через главные ворота.
К нему тут же подбежал какой-то парень с бело-черным голубем в руках. Любопытствуя, что будет дальше, я приостановилась и заметила, что злыдень снял с лапы птицы какой-то предмет, оказавшийся свернутым небольшим свитком. По мере чтения его лицо сначала перекосило, потом оно закаменело в самом мрачном его варианте, а затем он быстрым размашистым шагом направился к терему.
