«Голому животу?!» — я проснулся окончательно, с ужасом осознав, что лежу не в своей постели, а на траве, да еще и в лесу. Тело ломило нещадно, словно я всю ночь проходил полосу препятствий, причем постоянно натыкаясь на мешки с песком и сваливаясь с бревна прямо на услужливо подложенные кем-то сучки и поленья.
«О, Светило!» — я как-то сразу вспомнил, о том, как здесь оказался: о погоне за бесстыдной девчонкой, о лесных девах, о…..
«Леший меня побери!» — меня прошиб холодный пот. — «Как я мог! Да еще и с занозой!» — я с ужасом пытался осознать ситуацию. Девчонки, к счастью, рядом не было, видимо, уже сбежала.
«Что же делать?!» — я вмиг ощутил себя загнанным в угол хомячком. Стоило строить вокруг себя все эти заслоны от принцессы, чтобы вот так просто попасться, да еще и с мелкой поганкой!
«Неужели, ради этого она заманила меня в лес?! Но в чем здесь выгода для принцессы?!» — в голове мысли скакали наперекосяк, и цельная картина никак не желала складываться.
Я попытался вспомнить о том, как оно все было-то, и тут же об этом пожалел. Память услужливо подкинула картинки, как поганка подо мной извивается, выгибает спину, склоняется надо мной, чтобы поцеловать, а я в тот же момент взрываюсь, сразу вспомнились медовая сладость поцелуев, жар гладкой нежной кожи, ее пронизывающие меня насквозь крики и стоны.
«Кузькин хряк!» — я уже сам был снова в жару — тело на воспоминания отреагировало мгновенно и совсем не к месту, да и не по времени. Несколько раз помотав головой, чтобы выкинуть неуместные сейчас мысли и желания из головы, я даже проделал несколько курсов дыхательной гимнастики, но это не помогло. Непослушное тело сдаваться не собиралось и всем своим видом выдвигало недвусмысленные требования.
«Вот, заноза!» — я встал и попробовал одеться, но даже портки натягиваться и прикрывать срам никак не желали. В голове царил полный сумбур, и стоило только расслабиться, как тело радостно требовало найти поганку и…. От этого «и» отдавало самой настоящей болью, а от острой жажды новой порции разврата остальные конечности то слабели, то, наоборот, были готовы нестись по следу, поймать, схватить, прижать …. Я, держась за удачно подвернувшуюся березку, едва удерживался оттого, чтобы, действительно, помчаться за вредной мухоморкой. Запахи ощущались, на удивление, отчетливо, так что по ее следу я мог бежать, не глядя, а пот с меня стекал уже ручьями.
Тем не менее, обостренное обоняние ощутило и другой запах, тины и еще чего-то похожего. С облегчением переведя дух — озеро, болото или это река, мне было не важно — главное, казалось, было залезть в холодную воду и унять, наконец, это безумное возбуждение. То краснея как рак, то бледнея наподобие лесной родственницы мелкой поганки, я, прикрыв срам наспех собранной в куль одеждой, поминутно оглядываясь — словно здесь, в лесу, меня мог кто-то увидеть, побежал, спотыкаясь, в ту сторону, откуда мне чудился запах тины.
Это, действительно, оказалось небольшое лесное озерцо с прохладной поутру водой. Бросив одежду на берег, я в нетерпении полез в воду. От нужного мне сейчас холода, голова немного прочистилась, напряжение спало, но тело по-прежнему униматься не желало.
«Что же делать?!» — я с ужасом представил, как бреду в таком виде в светлицу к волисским девицам и требую к себе занозу, чтобы та уняла то, что разбудила. Но если разум и ужасался подобному развитию событий, то другая часть меня, ведомая непослушным естеством, радостно поддакивала.
Внезапно вблизи раздался всплеск, и, казалось, совсем рядом проплыло что-то крупное.
«Щука?» — удивился я, но тут же в камышах что-то зашуршало, а затем захихикало.
«Русалки!» — сначала лешицы, теперь русалки, что тут удивительного!
— Красавчик-то, какой! — донеслось из камышей писклявым голосом, вслед за чем последовали всякие непристойности. Я сжал зубы.
— Ого! — отозвался другой, впрочем, такой же писклявый голос.
— Пойдем с нами, молодец! — выдала третья болотница, и снова смех.
— А ну-ка, брысь! — как-то совсем не боясь этих нахалок, выкрикнул я в сторону камышей. И без них проблем хватало.
— Грозный-то, какой! — умилилась одна, совсем не испугавшись моего окрика.
— Люблю таких, — мечтательно проговорила другая, и все трое снова гнусно захихикали.
Я оглянулся в поисках какой-нибудь палки. Как назло вокруг находились только камыши и кувшинки. При виде желтых цветов почему-то сразу вспомнилась заноза — как будто я все это время о ней забывал! — и тело приободрилось еще радостнее. В камышах раздался дружный вздох, а я покраснел.
«Чтоб их …. леший побрал!»
— А ну, кыш отсюдова, распутницы! — новый персонаж появился уже со стороны берега. Невысокий, кряжистый, заросший мхом там, где у людей положены волосы. Русалки ойкнули и затихли. То ли, действительно, сбежали, то ли затаились.
— Ну, здравствуй, молодец! — маленькие глазки, едва заметные из-под кустистых бровей, уставились на меня с хитринкой.
«И этот тоже!» — недовольно подумал я, уже ничему не удивляясь.
