‒ Ну, и чего ты забыл в подвале?
‒ Я думал вы пошли туда. Я и стартонул.
‒ А кто кричал то?
‒ Я вообще хз. За мной какие-то мудаки пошли, я и рванул оттуда.
‒ Ладно. Пойдем на хату. Хватит с нас приключений.
Ребята, отдышавшись, пошли с трущоб.
В подвале же, погруженном во мрак, в маленькой комнате на столе, освещенном свечами, лежала девушка. Она тяжело дышала. Её глаза были широко раскрыты, взгляд был ошарашенный, и в то же время не живой. Лицо украшала довольная улыбка от уха до уха. Над ней взмахнула рука с ножом, и сердце девушки перестало биться в тот же час. Кровь несчастной стекала по столу на пол, а над ней оставались стоять сектанты, которые уставились в тело своей жертвы, будто думали, что с ней делать дальше.
Ребята примчались на хату. Все было по-прежнему. Толпа беснующихся тел неистово плясали посреди зала. Некоторые уже успели задремать, упав плашмя просто на пол. Остальные же продолжали сидеть на кухне, в полусонном состоянии обсуждая какую-то чушь.
‒ Все! Не знаю, как кто, а я спать! ‒ молвила Соня.
‒ Меня до сих пор трясет всего. Пойду выпью, ‒ произнес усталым голосом Рустам.
Даня же молча, не разуваясь, прошел на балкон, дабы покурить, «хапнуть», перевести дух. Там же стояли три симпатичные девушки, одна из которых ходила с ними на заброшку. Вторая же, либо спьяну, либо из-за сильной усталости, умостилась спать в Даниной спальне.
‒ Девчонки! Как ваши дела?
‒ Нормально. Как сходили?
‒ Охренительно! Я чуть было не обосрался!
‒ Чего? Так стрёмно?
‒ Кто-то проорался внизу. Мы и выбежали. А этот мудак, Русик, вообще в подвал поперся.
Ночь близилась к полной луне, которая скрылась за смогом густых, как швейцарский сыр, туч. Ребята занялись каждый своим делом. И никто из них так и не заметили пропажи. Вплоть до утра.
На следующий день Кирилл остался дома. Хоть и пришлось для этого поругаться с родителями. Не было желания кого-нибудь видеть, общаться. Тем более, если там будет София. Нет, этого Кирилл не мог допустить. Он не желал её ни видеть, ни слышать. Тем более, прощать Соню. Слишком тяжелый осадок от произошедшего остался на душе у парня.
Мысли были об одном – что ему делать дальше. Общаться с ней парень себе не позволял, но нужно было учиться еще полтора года бок о бок. Пускай и в параллельных классах. Плюс, друзья, которые сильно подставили его тем, что не рассказали сразу. Кирилл жалел себя, что если бы он сам наткнулся на эту фотку, все сложилось бы по-другому. Но, что сделано, то сделано. Нужно было жить дальше.
Отношения Кира решил прервать. Ведь они, в последнее время приносили ему лишь одни неприятности. И предательства он себе не позволял, и другим не прощал.
Парень сидел на кровати. Лицо опухло от побоев. Боль заглушалась внутренним терзанием. Больно было внутри, и когда он вспоминал все это вновь, боль усиливалась, заставляя парня скрипеть зубами. Он стоял перед зеркалом, смотря на свое отражение.
«В кого я превратился? И это от того, что просто люблю. Просто любить нынче вот чего стоит. Интересно. А как бы она реагировала, если бы узнала такое обо мне? Неужели ей стало бы все равно? Хотя, после того что прояснилось. Да. Скорее всего, было бы похрену».
Через какое-то время он стал скучать. Делать было нечего, кроме как лежать на кровати и погружаться в диалог с самим собой. Нужно было как-то отвлечься. Выйти погулять – нет, не то. Кирилл взял книгу, наушники и плеер. Парень любил читать классическую литературу. Он был не прочь почитать и что-нибудь из современной прозы, но произведения старого доброго Хемингуэя или Джека Лондона превзойти, по его мнению, не мог никто. Кира включил музыку, и принялся к чтению.
За окном уже было холодно. Люди, проходящие под окнами, несли в руках зонтик. Слишком непредсказуемая в это время погода. Тем более, небо снова затянуло серой пеленой туч. Кира время от времени поглядывал на улицу из окна, откладывая книгу. И вспоминал, как они с Соней раньше гуляли здесь, во дворе у него перед домом.
«Она сидела на качелях. Я стоял с бутылкой чего-то, раскачивая её. Мы смеялись. При чем, с чего-то абсолютно нелепого. Нам просто было весело вместе. И не важно, где мы, и что с нами. Да уж, было классно. Так, ладно. Это в прошлом».
И снова брал в руки книгу. Так прошло полдня. За книгой и воспоминаниями.
«Ни смски, ни звонка за целый день. Обиделась. Бедняжка! Больно ей, блять, наверно!»
С этими мыслями Кирилл обозлился, швыряя книжку в сторону, выбегал на кухню. Он стоял возле стола, попивая воду. И не мог найти себе места. Ярость и гнев смешались в нем, в один жгущий душу коктейль, от которого комок подступал к горлу. Тяжело все это переносилось юноше.
