Эмоциональность – главная его слабость. Так считал он сам. По-моему, все как раз наоборот. Нужно еще найти в себе силы, чтобы выплеснуть все эмоции наружу, ибо в большинстве случаев, держать все в себе – чревато последствиями. Не всегда приятными. Кирилл же предпочитал выплескать все свои чувства в полном одиночестве. Нечего остальным смотреть на это. Кира даже маме с папой не рассказывал о том, что болит, и тревожит. Такой он был человек. Но при этом, родителям и расспрашивать не нужно было ничего. Как, в прочем, и его друзьям – у Кирилла на лбу написано, что случилось. И это вполне нормально. Именно об этом София всякий раз говорила своему возлюбленному. «Если что-то болит – не молчи. Расскажи. Не хочешь родакам – мне скажи. Только не молчи». Но парень продолжал молчать, в то время как его лицо эмоций скрывать не умело.
Время близилось к полудню. Таблетки успокоительного взяли верх над парнем, и он умостился назад на кровать. Кирилл пытался уснуть. Но глаза то и дело не закрывались. Внутри терзала тревога. Юноша мучал себя, что ему дальше делать. Сколько раз он не пытался остановиться на одном, как другое решение сразу же поддавало его сомнениям.
«А что, если это и вправду фейк? Тогда я – полный идиот. Как тогда она может верить мне, если я готов отвергнуть все из-за чьего-то розыгрыша? Тупого, наглого розыгрыша! И как бы там ни было, я вспылил к тому же. Безосновательно избил этого олуха. А если же все это правда, и барышня в действительности водила меня за нос все это время. Следовательно, идти к ней с призывами простить, будет значить тоже, что я признаю сам себя полным идиотом и последним лохом. И что мне делать?»
Мысли переполняли парню голову. Успокоиться никак не получалось, поэтому Кирилл решил все же выйти на улицу. Он собрался, и через какое-то время уже сидел под подъездом. Раздался телефонный звонок.
‒ Братик, привет! Ты там приболел, или как? Куда пропал? ‒ позвонил Максим.
‒ Дома. Чего ты хочешь?
‒ Не злись на меня. Мы хотели с Тосиком сказать тебе раньше. Так вышло. Давай встретимся?
‒ Зачем?
‒ Потолкуем. Олька будет со мной. Подойдешь?
‒ Никуда я идти не собираюсь.
‒ Ладно. Давай мы подойдем. К тебе идти?
‒ Я буду дома. Делайте, что хотите.
Кирилл бросил трубку. Парень был зол на друзей на то, что не сказали сразу, как только фото попало в сеть. Они просто молчали. Так друзья не поступают, как считал Кирилл. Поэтому, предполагал себе разговор с ними максимально коротким и не особо многословным.
Было около четырех часов дня. Парень сидел на лавочке один, слушая музыку в наушниках. Кирилл провожал взглядом проходящих мимо людей. С кем-то из соседей здоровался. С кем-то нет. Видимо, юноша просто плохо знал этих людей, потому что посчитать, что он намеренно не желал им здравствовать, было бы как минимум неуместно. Не так уж он был воспитан.
На улице повеяло холодом. Октябрь близился к концу, листья уже опали с деревьев, оставив для любого взора лишь голые, почти зимние пейзажи. Природа готовилась к зимовке. Днем солнце еще немного пригревало, но под вечер холодный северный ветер не давал возможности горожанам почувствовать себя уютно на улицах. Многие уже оделись по-зимнему. Ботинки, теплые куртки. В отличие от молодежи. Горячая кровь, ничего не скажешь. На улице не более пяти градусов тепла, а парни расхаживают в кедах, кроссовках, ветровках, бобках или парках. Как и Максим, который шел к своему другу вместе с Олей.
‒ Бля! Руки отморозил! Болят ужасно! Я уже не могу нести этот долбанный пакет! С чего так холодно в этом году?!
‒ Не скули! Скоро придём. Согреешься! ‒ проурчала в ответ девушка. По-видимому, она тоже замерзла. Друзья в ускоренном темпе направлялись на встречу с Кириллом.
Когда они вошли в его двор, парень все так же сидел на лавочке у подъезда. На нем не было лица. Максим сразу же подошел к другу, и, приобняв того, сел рядом. Девушка стояла перед ними.
‒ Эй! Дружище! Жизнь же не закончена! Ты чего? Надулся так, будто кто-то коньки двинул.
‒ Типун тебе на язык! Балбес! ‒ с возражением кинула Оля.
‒ А мне радоваться, по-вашему? Я старался как лучше! Помогал ей, вытаскивал её из той пучины, в которую она залезла! И что я получаю в ответ?
‒ Может, и не надо было всего этого делать? В конце концов, у неё есть голова на плечах, или нет?
‒ Классно. А мне что прикажешь делать? Сидеть и смотреть, как моя девушка снюхивается, скуривается или спивается?? Это лучше?
‒ Я не говорила, что лучше, а что нет. Я сказала, что она должна думать, прежде чем скуриваться или снюхиваться. Вокруг неё есть люди, которые ею дорожат. Ну, или человек. Та! Будь у меня такой парень как ты, я бы, думаешь, стала упиваться и так себя вести, как ведет себя она??
‒ Полно вам! Давай греться! ‒ Максим сунул руку в пакет, и, вытянув оттуда две бутылки пива, протянул их ребятам.
