Тип молча отпорхнул дверь, указав рукой на дверь в гостиную. Пройдя вовнутрь, наш юноша ужаснулся. Вокруг столько «безжизненных» тел. И каждый же под кайфом, каждый чем-то да упоролся.
Но войдя в комнату прихожей, он ужаснулся еще больше.
‒ КАКОГО ХРЕНА ОНА ТУТ ДЕЛАЕТ, МАТЬ ВАШУ???
‒ Ты че, мальчик?
‒ Хуй тамбовский тебе мальчик!! Соня тут че делает блять?? Я тебя спрашиваю, уебыш!!!! ‒ резко возгласил Кирилл.
В принципе, парень семь лет ходил на тхэквондо, и занимался на турниках. Постоять он за себя сумел бы, если что.
‒ Ты хуле нарываешься блять??? Забирай и пиздуй отсюда, куда глаза глядят!
Кирилл злобно взглянул на типа, и, переступая через обкуренные тела, прошел к дивану, где и лежала Соня. Он поднял её на руки и вынес из квартиры вон.
На улице парень усадил Софию на лавочку и, шлепнув пару раз по щекам, абы та отрезвилась, спросил, как она себя чувствует.
‒ Пошел нахуй козел!! Мне ахуенно!!!
Затем Кирилл молча поднял её назад на руки и унес к дому. А ведь дорога была дальней – через 3 квартала и Кирин район идти нужно было. Дойдя до местной автобусной остановки, молодой человек усадил её на лавочку.
‒ Заяц, ну как ты? ‒ заботливо спросил он.
‒ Чего? А! Это ты! Кирюша! Любимый!
‒ Понятно. Сможешь дальше сама идти?
‒ Я не смогу. Зая, меня тошнит.
‒ А что ты пила??
‒ Водку. А после вытянула пару дорожек фена.
‒ Умница, блять. Идем, ‒ обозленно возгласил Кира, и, взяв девушку опять на руки, потащил дальше.
«И куда её? Дома – пьяные маманя с идиотом отцом. Отругают меня, а её, скорее всего, изобьют. Ну, была не была! Нету выбора»
Через двадцать минут молодые люди были уже под подъездом. Под подъездом Кириного дома.
Кирилл вошел в квартиру тихо, не приметно.
‒ Тшшш!!! Тихо!!!! Я тебя раздену зайка, потерпи.
«Зайка» лишь мурчала в ответ. Она вообще не понимала, где находится, и что происходит вокруг.
‒ Что за шум-гам?? ‒ встревоженно спросила мать, войдя в прихожую.
Увидев происходящее, её настиг легкий шок.
‒ Мам, я тебе все объясню! Постели нам, пожалуйста, в гостинной!
Мама молча развернулась и ушла в гостиную к шкафу, где и хранилось все постельное белье. Это была необычайно спокойная женщина. И это с её работой – медсестра приемной! Потрясающее спокойствие. Вдуматься только. Вот ты, мать, пришедшая домой к позднему вечеру. Дома жрать нечего, становишься готовить. Накормив мужа, ожидаешь сына. Думаешь же, что на тренировке, так нет. Свою пассию домой приволок! Ну, хоть познакомиться утром можно будет. Ибо в данный момент, она явно не в состоянии.
‒ И как это называется?
‒ Ну а куда блин мне её девать!
‒ А что, не куда, что ли??
‒ Мамусь, у неё родаки бухают по-черному! Мне совесть не позволит невинное дитя оставить, грубо говоря, на улице.
‒ Так сильно пьют?
‒ Очень. Поэтому у меня не было выбора. А папа дома?
‒ Олежик! Выйди, глянь на это, пожалуйста, ‒ окликнула отца мама.
Из родительской комнаты вышел папа, Олег Николаевич. Главный бухгалтер, между прочем. Но в жизни, на дому, мужик порядочный, опрятный. К сыну он относился трепетно, ведь единственный. Но справедливо – всякие косяки с рук не спускал. Кира мог быть наказан в свои шестнадцать – остаться под домашним арестом, быть лишенным телефона на пару суток и тому подобное. Для современного подростка, это, как сами понимаете, как «серпом по одному месту».
‒ Кира!!! Эт че такое?? Я тебя блин спрашиваю! ‒ басистым полусонным голосом спросил отец.
‒ Пап! Мне некуда её вести! Чего скажешь делать?
‒ Скажу, что это бред таскать сюда всяких девок!
Мама возразила.
‒ Не всяких, Олежка! Кирюша с ней давно встречается, подобное раньше не повторялось.
‒ Ну ладно. Учти сына! Отвечаешь за неё головой! Ты понял?
‒ Да пап. Спасибо большое. Вы меня просто выручаете сейчас.
После этих слов Кира поднял Софию с кушетки на руки и отнес в гостиную на постель, уготованную мамой. Кирилл начал раздевать свою возлюбленную.
«Вот дура! Теперь стой и красней за неё. Но ёб же! Перед своими!!! Почему им похер! Когда в последний раз я общался с её отцом, он ели волочил язык, чтобы со мной просто поздороваться. Чему удивляюсь. Бедная. Бедняжечка моя!»
Он взглянул на неё. Невинное, девичье тельце. Она спала так крепко, наверно, как только могла. Кирилл прислонился к ней, и крепко поцеловал.
‒ Спи милая! Утром поговорим.
Затем молча, раздеваясь, направился в кухню, где уже ждали на откровенный разговор мама с папой.
‒ Сынок! Мы рады, что ты так тщательно о ней заботишься. Но она здесь чужая. Совсем, понимаешь?! Кто её родители? ‒ начал отец.
‒ Вот и именно. Они её то и доводят до такого вот состояния. Кто ей еще поможет, как не я?
‒ Заяц, мы всегда на твоей стороне. Просто мы переживаем за тебя. Ту ли ты выбрал? ‒ с долей тревоги в голосе спросила мама.
‒ Я люблю её. Всем своим сердцем. Всей душей. Мне не надо секса, как большинству сейчас. Мне нужно, чтобы она была счастлива, понимаете? Я просто прошу вашей помощи. Вы единственные, кто мне сможет сейчас помочь.
Мама встала из стола, подошла к сыну, и крепко обняв его, произнесла.
