Дождливый, противный день. Уныние и июльская тоска пленила город. Напоминал о себе северный ветер, который, в такую суровую погоду, заставлял жителей вновь вспоминать о ветровках, курточках и теплых вещах. К обеду улицы опустели. Обычно оживленные аллеи, проулки и скверы, будто на время впали в кому от одиночества. Лишь несколько озабоченных будничной суетой лиц, спешащих в неизвестном направлении. Среди них можно узнать знакомого нам Виктора, сидящего на лавке одной из автобусных остановок. Тяжело представить, но погода сказывалась и на его, традиционно положительном настроении. Озадаченность преобладала сейчас. Он попивал пиво, слушал старые, допотопные песни в плеере, и думал об одном: как ему наладить дружбу с Александром.
Друзьями они стали, по большому счету, лишь в армии. Но знали друг друга еще с детского сада. Детские шалости, баловство и мелкое хулиганство, подтипу, разбить окно, сбежать от воспитательницы, объединили двух озорников. В школе их пути разошлись. Начиная уже со старших классов, Саша ударился в учебу. Витю интересовали гуляния, девочки и спорт. Поступить удалось обоим. Интересно, что оба попали на один курс в колледже. И там решили вспомнить детские времена. Постоянные прогулы, пьянки, пересдачи на экзамены, в корне испортили репутацию благо порядочных и способных к учебе парней. В итоге, оба оказались в армии, где, по мнению обоих, прошли золотые часы их дружбы. После дембеля, все вновь пошло под откос. Только теперь, это напрочь изменило их судьбу. Как одного, так и другого.
Виктор хотел извиниться перед другом за то, как он обращался с ним в последнее время. Каждый раз он вспоминал, что довелось пережить Саше, и с каким трудом приходиться переносить это и по сей день. Сочувствие и сожаление взяли верх. Витя отпросился до конца дня с работы, и отправился в гости к своему другу. Он ожидал теплой, дружественной беседы, настраивал себя только на самый положительный исход этого визита. Но при этом, будто поддаваясь собственной тревоге и предчувствию, не менялся в лице ‒ строгость, и крайняя серьёзность парня могла вызвать как благоговейное уважение, так и небольшой страх перед его решительностью и упрямым твердым шагом. Ни капли улыбчивости и радостного задора в его эмоциях не было. Добрался Витя довольно быстро. Дом, где жил Саша, находился в предельной близости с районом трущоб. Недалеко расположилась аллея и остановка, на которой и сидел задумчивый парень.
Саша встретил гостя с непредвзятой приветливостью. Будто бы и не ссорились вовсе, Александр улыбнулся другу, и, отринув былые вздоры, обнял старого товарища.
‒ Слушай, выпьем? ‒ улыбался Александр.
‒ Давай.
К удивлению Виктора, Саша занимался во время его появления уборкой. Он приоделся в домашнюю рабочую одежду, натянул резиновые перчатки на руки и принялся мыть полы и вытирать пыль. На него это было не похоже.
«Что в голову пришло убираться? Опять белочка посетила!», ‒ наблюдал за трудягой Виктора. Саша обещал принести выпивку в гостиную, как только закончить с уборкой. Сам же, снова припал к тряпке, на карачках протирая пол на пороге в кухню. Виктор покорно согласился, разделся, разулся и прошел в комнату.
Проходя по коридору, вдоль которого, были расположены ванна с уборной и кладовая, Витя услышал неожиданные звуки. Такое ощущение, будто они раздавались из-за стены, из соседней квартиры. То ли стоны, то ли жалобный тихий плач. Парень ужаснулся. По спине прокатился мурашей марш.
‒ Соседи спать не дают? ‒ не показывал хозяину своего волнения Витя.
‒ Та, вроде, нет. Они уехали за бугор жить. Давно уже.
‒ Странно…
«Блин. Надо менять режим дня. Срочно. А то так и до психушки не далеко!», ‒ успокаивал себя Ракета. Он и предположить не мог, что именно могло издавать такие звуки.
У кладовки Виктор заметил небольшую кучу старого хлама, ранее укромно лежавшего в кладовке.
‒ А что это тебя на уборку пробило, кстати?
‒ Всякие нечистоты! Надоело в свинарнике жить. Немного нужно привести квартиру в порядок, ‒ спокойно и отчетливо отвечал Саша. Тем самым, внушая доверие своему другу, у которого насчёт таких резких изменений появились странные подозрения.
Витя присел в гостиной. В серванте, выдраенном Сашей до блеску, обычно пребывавшего в затхлости и забвении, Витя увидел семейные фото. Некоторые из них уже потеряли былой, счастливо сияющий блеск. На одних, до сих пор была черная ленточка. Румянец на щеках у Саши, улыбка во весь рот, он крепко обнимал на фото свою супругу, которая казалось счастливой не меньше. Витя взял в руки фотографию семьи в полный рост. От теплого поцелуя жены в щеку, обнимавшая мужа за шею, Саша аж прижмурился от радости.
«Какая семья была!», ‒ невольно пустил слезу горечи Виктор. Он вспоминал те моменты с приятной досадой, неопределенно сладкой ностальгией.
«Жили одним днем. Смеялись, как ни в чем не бывало, каждый день ходили гулять, как в последний раз. Проблемы и тогда были, но они воспринимались как-то, по-другому, что ли. Как же все изменилось!»
