Это мир, в котором люди вечно враждуют с жестокими обитателями моря фэйргами, а могущественнейшие из колдунов – мудрые драконы – не желают становиться вообще ничьими союзниками…Здесь юная ведьма Изабо, опасаясь за жизнь Бронвен, маленькой дочери короля людей и принцессы фэйргов, похищает девочку и увозит ее невесть куда, а сама принцесса, ставшая одной из самых прославленных куртизанок столицы, лелеет планы колдовской мести людям… Здесь сестра Изабо, Изольда, родила крылатого сына, обладающего странным даром… Здесь Великий инквизитор, ненавидящий магию, начинает войну против законного правителя – и под угрозой оказывается сама судьба мира…
«Ворожеи не оставляй в живых».
Если какое-либо лицо (или лица) будет… советоваться, заключит договор, будет принимать, использовать, кормить или платить какому-либо злому или нечистому духу с любыми намерениями и целями или поднимет какого-либо умершего мужчину, женщину или ребенка из могилы или любого другого места, где покоится мертвое тело, чтобы использовать его в каком-либо виде ведьмовства, колдовства или ворожения, посредством которого какой-либо человек будет убит, уничтожен, зачахнет, захиреет, иссохнет или станет увечным, всякий подобный преступник… повинен смерти.
Темнеющее небо сыпало снегом, припорашивая гривы уставших лошадей. Лиланте куталась в колючее одеяло. Она ненавидела зиму. В обычных обстоятельствах она уже несколько недель назад отыскала бы себе какую-нибудь укромную долину с жирной темной землей, в которую можно пустить корни. Там она проспала бы всю зиму, замедлив ток своих соков, и непогода, бушующая вокруг ее голых ветвей, никак не затрагивала бы ее дремлющих чувств. Лишь тогда, когда снега бы растаяли, ее соки побежали быстрее, а ветви набухли новыми почками, она бы пробудилась, потянулась и открыла свои длинные зеленые глаза, чувствуя запах свежего весеннего ветра. Лишь тогда она стряхнула бы с корней землю и сделала первые нетвердые шаги после долгого зимнего сна.
Вместо этого древяница, съежившись, сидела на жесткой деревянной скамеечке в фургоне Гвилима Уродливого, пытаясь удержаться, когда телега в очередной раз наезжала на корень или попадала в рытвину на разбитой дороге. Ее прутики-волосы были надежно спрятаны под пледом, а широкие узловатые ноги завернуты в куски овчины. Лиланте не хотела рисковать, несмотря даже на успех восстания, которое произошло в Самайн и возродило Шабаш Ведьм. В пути у них уже возникали неприятности из-за ее необыкновенных зеленых глаз, которые вызывали подозрения у фермеров, чья ненависть к волшебным существам подогревалась долгие шестнадцать лет правления Майи.
Впереди мерно покачивался расписной фургон Энит Серебряное Горло, а позади громыхала повозка ее сына Моррелла Огнеглотателя и старый фургон с брезентовым верхом, на козлах которого сидел худощавый юноша с блестящими черными глазами в малиновой бархатной шапочке. Лиланте оглянулась на него и сжала зубы при виде сидящей рядом с ним хорошенькой блондинки, звонко хохотавшей над одной из его шуток. Лиланте с гораздо большим удовольствием ехала бы рядом с Дайдом Жонглером, веселясь и распевая песни, чем с угрюмым Гвилимом, но Гиллиан Ник-Эйслин всегда как-то ухитрялась оказаться там первой, а Лиланте была слишком застенчивой, чтобы настоять на том, что теперь ее очередь.
Брезент его повозки служил кровом, хотя и не слишком надежным, кучке ребятишек, младшему из которых было всего лишь девять, и молодой белокурой женщине на последних месяцах беременности. С мучнисто-бледным лицом и закрытыми глазами, она цеплялась за стенку фургона, пытаясь спастись от тряски. Один из молодых мужчин, шедших рядом с повозкой, часто оглядывался на нее, озабоченно хмурясь, а один раз он, потянувшись, ободряюще коснулся ее руки. Айен Мак-Фоган и Эльфрида Ник-Хильд были женаты совсем недавно, и несмотря на то, что их брак был заключен по расчету, между ними вскоре вспыхнула страстная любовь.
Лиланте вцепилась в край скамейки – копыта лошади поскользнулись на островке льда, и фургон занесло. Гвилим Уродливый крепко схватил поводья, погоняя кобылу. Фургон Энит уже почти скрылся в снежных сумерках, и Гвилим сказал встревоженно:
– Надо бы поскорее найти, где разбить лагерь, а то ночь, судя по всему, снова будет морозной.
