— Вкусные на этот раз у меня блины получились… Ну раз вам интересно, то расскажу. Правда, я этой истории не придаю никакого значения. Да, вы верно сказали: местная сказка, которую придумали еще более пятидесяти лет назад. Но… Я вам хочу сказать, что подобные легенды просто так не возникают. Это потом им начинают придавать новый окрас, окутывая эту историю новыми яркими и устрашающими дополнениями. А потом получается, что кто-то что-то видел или слышал, передал другому, тот понял по-своему, и пошло-поехало…
Татьяна Петровна снова откусила блин, в очередной раз восхитилась своим кулинарным творением, отпила чай и продолжила рассказ:
— Вы знаете, Танюша, я сама тогда была очень молода, я бы сказала, юна. Не помню даже, сколько мне было — лет семнадцать, кажется… Жила у нас в селе одна тихая монахиня, я даже видела ее несколько раз, когда ходила с мамой в церковь. Обычная монашка, как и все, ничем не отличалась, вот только не старая она была. А потом слух пошел, что умерла она, сгорела в своем доме, который скромно стоял на окраине села. Причина пожара неизвестна, но — кто что говорил… То подожгли, то несчастный случай по неосторожности. А уже потом… Потом мне моя мама рассказала эту историю более подробно.
Татьяна Петровна в очередной раз смачно отпила чай из своей большой пузатой кружки с изображением Карлова моста в Праге, прожевала блин и продолжила рассказ:
— Жил-был в те далекие времена в нашем селе один колдун, говорят, много чего знал, в травах разбирался, заклинаниями всякими владел, запросто мог человека с бела света сжить, порчу навести и тому подобное. Боялись этого колдуна, сторонились, дом его поджечь хотели, но не могли, боялись, видимо… Да и сам этот колдун не любил людей и вроде как силы своей сам страшился, ведь стоило ему на кого-то не так посмотреть или плохо подумать, как с человеком этим беда приключалась. Поэтому колдун оставил это село и ушел жить далеко в лес, подальше от людей. Ну как в лес… была у нас за болотистым лесом деревушка одна на несколько домов, сейчас там уже от нее ничего и не осталось. Вот в одном заброшенном домике, почти в самом лесу, он и поселился. Знали люди, что в тех краях колдун живет, и обходили то место стороной, а кто желал свидеться с колдуном, так и не доходили до него — болота в тех краях не давали до него добраться.
А вот потом… Выдумка это или нет — неизвестно. В общем, влюбился наш колдун в ту самую молодую монашку, про которую я недавно упомянула. И ничего он не мог с собой поделать, желал только ее одну, жизни без нее не видывал. А так как монахиня — это невеста бога, то колдун понимал, что ему к ней не подобраться. И тогда он использовал всю свою силу и колдовское знание, чтобы завладеть любовью этой женщины в рясе. И судя по рассказам, он этого добился. Согрешила молодая монахиня с этим колдуном и, как следствие, забеременела. Никто, правда, не знал и не видел, что она вынашивает плод в своем чреве, ибо она это скрывала под своими одеяниями. Но потом вроде как она исчезла на некоторое время из вида. Тут и стали поговаривать, что молодая монашка в подоле принесла. Что родила она где-то втихую… Как в сказке, помните: «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь…» Так и здесь: кого родила та монахиня и куда делся потом этот ребенок — неизвестно. Но через некоторое время монашка снова появилась в селе, изнеможенная, бледная, какая-то измученная. Вроде как в городе была, лечилась… Если честно, я помню, как мы с ребятами тогда в нашем бывшем пионерском лагере что-то обсуждали про нее. Точно уже и не вспомню, но ходили слухи, что монашка эта на темную сторону встала, колдовать начала… Но к тому времени, когда мы это обсуждали, та монахиня уже взрослая была, наверное, ровесницей моей маме. Ну а потом… погибает эта женщина-монахиня, сгорая в своем собственном доме. И после этого уже пошли байки, что душа ее неупокоенная стала появляться в виде призрака в том самом лесу, где жил тот колдун. Мол, полюбила она его тоже и таким образом навещала его. Не раз некоторые люди видели среди деревьев женский силуэт, облаченный в монашеское одеяние, и лицо у нее было белое, как у привидения. А уж видели на самом деле или нет — это уже другой вопрос.
— Интересная история. А что случилось с тем колдуном?
Моя рассказчица лишь пожала плечами.
— А никто не знает. Он словно исчез. Уже потом кто-то из местных охотников рассказывал, как ходили в тех краях, набрели на заброшенную деревню, обошли все дома, но никого там не обнаружили.
— Получается, что ребенок, которого родила та монахиня, сейчас должен быть примерно вашим ровесником, — прикинула я.
— Ну-у… получается, что так. Может, плюс-минус несколько лет. Опять же если верить этим россказням. Может, ничего такого и не было…
