Войдя в кабинет, краем глаза заметила, что шеф невесело болтает по телефону. Спокойно набрала диспетчеру и сообщила, что нашей организации требуется вертолёт. Странно, но у меня только время спросили, после чего сообщили, что «Робинсон» будет подан за тридцать минут до вылета.
Посмотрела на часы, прикинула, сколько осталось времени, после чего погрузилась в свои прямые обязанности. Конечно, я думала о том, как лететь в вертолёте. Между звонками. Когда пыталась унять дрожь в пальцах и сдерживала порыв откусить себе язык за то, что солгала шефу. Я боюсь высоты. От одной только мысли, что буду лететь над городом в стальной коробке, у меня ладони потеют. Это вам не прижатым к стеклу стоять, когда внутри всё дрожит от возбуждения из-за мужчины, который всему виной. Это хуже. Это лететь и понимать, что забрался в этот летающий гроб по собственной воле!
Как назло ещё и погода стала портиться. Небо затянуло набрякшими свинцом облаками, а с востока шла чернота, грозящая принести с собой вспышки молний и раскаты грома.
С нашего этажа был прекрасный вид. Город напоминал муравейник, в центре которого находилась башня. И, если бы было чуть больше времени, я бы обязательно представила себя на пару секунд Богом, который так несправедлив порой к людям. Вот о чём он думает, наблюдая за нами?
– Лина Алексеевна, – донеслось по селекторной связи, отчего я чуть не подпрыгнула. Резко повернулась и встретилась с синим взглядом, в котором плясали черти. – Мне показалось или Вы предавались мечтаниям во время работы?
Вот гад! Неужели думает, что я должна каждую секунду думать только о своих обязанностях? Теперь понятно, зачем ему стена эта стеклянная. Тиран и самодур! Я уже говорила, что уход его секретарей неудивителен?
– Я просто умножала семьдесят три на пятьдесят четыре, – ответила равнодушно и вернулась к компьютеру.
Застыл озадаченно, в глазах появился намёк на мозговую деятельность. Умножает.
Усмехнулась краешками губ.
Этот приём психотерапевтов почти всегда действует. Сбивает с толку, отвлекает от текущих мыслей и навязчивых идей, а главное успокаивает!
– Три тысячи девятьсот сорок два, – зачем-то озвучил мне шеф секунд через шесть.
Быстро.
– Спасибо, но мне уже не надо, – ответила ему, не отвлекаясь от записей.
Тишина была какой-то напряженной. Я чувствовала на себе его взгляд и отчаянно сдерживала улыбку, а селектор не передавал ни единого звука.
Скосила взгляд. Хмурится. Я бы на его месте сделала вид, что всё нормально, а потом отомстила. Всё-таки мало приятного, когда тебя так ненавязчиво посылают с помощью.
– Через сколько взлёт? – поинтересовался шеф минут через пятнадцать, когда я завершила последний звонок, договорившись о перенесении встречи.
– Через десять минут транспорт будет готов. Будут для
меня какие-либо поручения?
Шеф посмотрел на меня, едва заметно вздёрнув бровь.
– Какие поручения ты собралась выполнять в вертолёте? Там слишком шумно, чтобы совершать звонки и слишком трясёт, чтобы набивать документы. По прибытии я отдам новые распоряжения, а сейчас собирайтесь. Не хочу опоздать.
Кажется, сейчас у меня случится нервный приступ. Он же не собирается отправится со мной? Сходу отвечая на мой вопрос, шеф встал, стянул со спинки кресла пиджак, одел и поправил галстук.
Я хищно следила за тем, как перекатываются мышцы под облепившей его тело рубашкой, как быстро бьется жилка на крепкой шее, как растягиваются мягкие на вкус губы в самодовольной усмешке…
Черт!
Резко встала со своего места и схватив сумку направилась на выход.
Что со мной такое? Побочного эффекта уже не должно быть. Красные дни миновали, так почему тогда я веду себя, как прыщавый подросток?
Сердце в груди всё ещё грохотало, когда Ян вышел из кабинета. Одарив меня странным взглядом без тени улыбки, он направился к лифту, на ходу отдавая указания Кире, от которых у меня чуть глаза не выпали. Куда-то позвонить, что-то сделать, что-то подготовить к его приезду…
– Шеф, я же спрашивала…
– В твои обязанности входит непосредственная помощь мне, Лина, это не относится к корпоративным заданиям. Ты не просто секретарь, который сидит в приёмной. Ты личный помощник, в чьё отсутствие обязанности на себя принимает главный секретарь.
Вот опять он перешел на это непозволительное «ты». И ведь не возразишь, блин!
Я посмотрела на угрюмую Киру, во взгляде которой читались мольбы о помощи. Посмотрела на шефа, что уже разворачивался к лифту.
– А почему главный секретарь сидит в холле?
Кира пискнула и схватила телефон, семафоря мне глазами, чтобы шла отсюда подальше и не мешала занятым людям работать. А то задаёт тут глупые вопросы.
– А это ты у неё узнай, – услышала я веселый голос.
Двери лифта разъехались, и мы оба вошли в тесное помещение. В нос тут же ударил знакомый аромат, от которого на лицо поползла краска. Слишком близко! Резко стало нечем дышать, и я едва заметно сделала крохотный шажочек в сторону. Тут же услышала:
– Я не кусаюсь.
Посмотрела в синее пламя глаз и поняла абсолютно точно – врёт!
