Вот лично я вздрогнула от неожиданности, но Руслан только усмехнулся. Кивнул мне, а после максимально «непринужденно» выудил из внутреннего кармана синего пиджака визитницу, вытащил светлую картонку и положил на стол.
– Позвоните мне, когда будут вопросы по поводу Яна.
Я взяла картонку в пальцы, пробежалась по вдавленным буквам и улыбнулась.
– Можно прямо сейчас набирать?
– Если хотите, – усмехнулся тот и направился к шефу. Я же вспомнила о предстоящей трагедии и полезла в интернет, чтобы найти препарат, который хоть как-то сможет снизить побочный эффект, но разобраться самой было проблематично, поэтому пришлось написать Сёмке сообщение немного странного содержания.
«Каким препаратом можно снять побочный эффект от азенапина?»
«Ты имеешь ввиду возбуждение?»
«Да»
«Я даже не знаю. Дело-то в том, что это побочка, и она не регламентировалась в инструкции. Азенапин обычно подавляет либидо, ты у нас исключение. Ещё не известно какой эффект проявится, если мы дополним препарат»
«И всё же?»
«Можно попробовать противозачаточные»
«Это, которые от детей? Не смешно»
«Я и не думал смеяться. Противозачаточные подавляют женское либидо. Антидепрессанты, конечно, были бы куда эффективнее, но тебе нельзя, Психопаточка. Поэтому купи себе что-нибудь из оральных контрацептивов»
Сёмке в вопросах медицины я доверяла, поэтому даже не усомнилась в его словах.
В обеденный перерыв сделала фотографии на загранпаспорт, забежала в аптеку взяла то, о чем мы говорили с Сёмкой и целую горку обезболивающих. Мне бы, конечно, ещё кляп, но боюсь тогда я задохнусь во сне. Вернувшись, бодрой козочкой смоталась к Войченкову, отдала ему фото и документы, а после вернулась в кабинет, где с облегчением обнаружила отсутствие шефа, заглянула в расписание и убедилась, что сегодня он тут не появится. Тем легче. Можно спокойно продолжить работу, не ощущая на себе его взгляда, который не даёт сконцентрироваться.
Та-а-ак… Поездка продлится неделю, а значит все встречи на это время нужно отменить. Открыв органайзер с удивлением обнаружила, что он чист. В душе нарастала паника, ибо люди, которым я назначала время для переговоров вообще не в курсе о планах шефа. Неужели он просто всё удалил?!
Трясущимися руками я подняла трубку телефона и набрала Яну. К моему удивлению, он сбросил, а через несколько долгих секунд моего бараньего взгляда в монитор, на сотовый прилетело сообщение.
«Не могу говорить. Пиши»
Было странно и непривычно делать подобное. На предыдущем месте работы мне никогда не доводилось переписываться с шефом.
«Это Вы удалили расписание на неделю из органайзера?»
«Доступ только у нас двоих. Если это сделала не ты, значит я»
«Шеф, но ведь люди не предупреждены об отмене встреч!»
«Предупреждены. Кира всех обзвонила ещё утром, пока ты занималась организацией поездки»
После этого сообщения к моему горлу подкатила волна обиды и гнева. Неужели трудно меня предупредить, в конце концов это моя работа, а не Киры! Я не стала ничего отвечать, просто решила, что инцидент исчерпан, но через пять минут мне пришло что-то странное:
«Обиделась?»
Две минуты бессмысленного взирания на экран смартфона, десять секунд на осторожный ответ, который отправляла чуть ли не зажмурившись.
«А я могу?»
«Мне порой кажется, что ты можешь всё»
И вот непонятно, то ли это комплимент, то ли обвинение, то ли намёк на его дозволение. Не стала отвечать, потому что не знала, что.
С работы домой я ехала слегка окрылённая. Не знаю почему, просто что-то такое внутри трепетало сегодня после его последнего сообщения. А когда обнаружила у подъезда Рая и вовсе засветилась от счастья. Я сегодня не одна! Сегодня у меня не только розовые тапочки, но и друг, который будет прижиматься ко мне всю ночь, пока я буду искать во сне голубые угольки глаз.
***
Он смотрел на сообщение достаточно долго, чтобы понять истинный его смысл.
«А я могу?»
Она не просила разрешения, а спрашивала, может ли вообще обижаться секретарь на своего шефа.
Жаль, что понял он это только после того, как ответил.
Откинул голову на подголовник автокресла и прикрыл глаза, всё ещё держа смартфон в руках. Он солгал, когда написал, что не может говорить. Просто не хотел слышать этот звонкий голос, что всякий раз натягивал внутри нервно колеблющуюся тетиву, готовую в любой момент выпустить стрелу гнева на ни в чем неповинную девушку.
Во всём этом казалось столько неправильного. Уверенность в том, что Алиса это Лиа, таяла, как мёд на солнце. Он не чувствовал её и позволял себе думать о другой. Когда увидел то свадебное платье, не Алису в нём представил, и за это корил себя.
