У меня просто нет выбора. Таких, как Альмата нужно устранять, иначе они не дадут нам жизни. Даже ценой собственного существования. Да и теплится во мне надежда, что высшие силы не оставят мой поступок без внимания. В конце концов, кто-то же создавал нас…
Я прикрываю на миг глаза и отпускаю ураган, что держится внутри на честном слове. Адамант очень быстро обретает в моих руках черты большого пульсара, что крутится, как волчок на одном месте. Порывы ветра взметают волосы и хлещут ими по лицу. В воздухе вместе с напряжением возрастает неприятное гудение, будто кто-то включил фен на полную мощность и приставил его к фонящему микрофону.
Альмата мгновенно бросилась ко мне, позабыв, что моей материальной оболочки больше нет, а делать что-либо на таком уровне бессмысленно. Всё равно, что пытаться поймать призрака.
– Ты пожалеешь! – рычит псевдобогиня и поворачивается к Дараяну, вскидывая руки.
Её действия и мотивы более, чем ясны, а потому я спешу сжать взбухший пульсар и выпустить горький импульс магии, что запустил страшный механизм.
Тело Альматы искривилось, приобретая черты поплывшей картинки. Искаженные руки утянуло в пульсар, когда женский голос пронзительно взвыл. Её оболочка частица за частицей растворялась в пульсаре, обнажая осколки чёрного бриллианта, пульсирующие ядовитой тьмой.
Может когда-то Альмата и старалась изобразить богиню, но со временем эти старания сошли на нет. Для неё все миры были игрушками, которые помогали скоротать время, все души марионетками, а она сама всевышним, хотя по сути являлась лишь сломанной душой, застрявшей здесь на века.
Я с сожалением посмотрела на чёрные осколки и протянула к ним руку. Времени у меня было ровно столько, сколько действовало заклинание, пока преобразовывался мой адамант внутри пульсара. Взяла их в руки и сунула в сияющий шар, готовясь покинуть материальный мир.
– Прости меня, – слышу убитое.
Хотелось обернутся, как-то утешить своего демона, но боялась дать ложную надежду.
– Не ищи меня, любовь моя. Не трать понапрасну сил и времени. Я, вероятно, уже не вернусь.
– Стой! Может ещё можно что-то…
Но я впрыскиваю в пульсар последний пучок импульсов, который тонет во встречном взрыве. Мой адамант разлетелся на тысячи микрочастичек, вместе с бриллиантом Альматы.
Последнее, что я видела – это нереальную красоту света собственной души. Красоту, за которую действительно стоит отдать все свои жизни.
Размышляя над жизнями людей и их душами, никто ещё не приходил к однозначному выводу. Невозможно понять то, что не можешь потрогать, увидеть, изучить. Невозможно представить, как именно выглядит душа, к чему она стремится. Невозможно увидеть её жизненный путь и прожитое время. Никто не знает, откуда душа приходит и куда уходит. Никто не ответит, где её искать…
Дараян хоть и видел, становление души любимой на новый уровень, но не мог дать объяснения произошедшему. Как такое получилось? Почему произошло именно с ней? Множество горьких мыслей и тяжелых вопросов на протяжении долгих лет, но ответа как не было, так и нет.
Время неумолимо стирало воспоминания. Черты её лица утратили чёткость, а взгляд былую яркость. Чувства не угасли только потому, что он бережно лелеял их в душе, доставая из глубин памяти только, когда оставался наедине с собой.
Было трудно жить. Трудно, потому что ничто в мире больше не держало демона ночи. Где-то скитались древние фолианты с печатью его призыва, но… В мире сворлов, избавившихся от проклятья, не было ни одной ведьмы, что смогла бы призвать его. Он знал это, потому что искал, вопреки её просьбе. Вёл учёт каждой ученицы ведической школы. Отслеживал дар через детских лекарей. Только всё это бестолку. Уже долгие годы ничего не происходило.
В окна пробивался лишь тусклый свет звёзд и легкий ветер. Дараян сидел за огромным столом в зале собраний, где не было никого, кто видел бы эту грустную задумчивость на его лице. Он бездумно барабанил пальцами по гладкой поверхности, раз, за разом пытаясь вызвать в памяти её побледневший с годами образ.
– Я устал, Минайа. Я скучаю…
***
– Слушайте, я не уверена, что это хорошая идея, – с сомнением смотрю на творение рук своих сестёр. – Может мне и не надо это вовсе? Ну, сами посудите, мой дар настолько слаб, что и смысла в этом ритуале нет.
– Вот именно! – возмущается младшая. – В нашей семье ты, как белая ворона. Нам неудобно отвечать на вопросы, которые задают одноклассники.
– Ш-ш-ш! – шикнула на неё старшая, и повернулась ко мне, поставив свечу на край пентаграммы. – Говорят, инициация усиливает дар ведьмы. Не знаю, насколько, это, правда, но что тебе стоит попробовать?
– А зачем мне? – недоумеваю я. – Через неделю я поступаю в военную академию. Мне ваша магия, как кость поперёк горла встанет.
– А ты представь, что попадёшь в «ВойАку» с магподготовкой! Это же такой престиж! – закатила глаза средняя.
