Ага. Престиж сквозь, кровь пот и слёзы. Единственное, чем может похвастаться «ВойАка», так это преподавательским составом, а ещё точнее сворлами, которые два раза в год проводят двухнедельные учения в полях. Помню я, как пятеро дядек в страшных балахонах, гоняли по полям магически одарённых детишек до физического изнеможения и магического истощения. Ну их…
– Спасибо, я обойдусь.
– Ну уж нет! – сунула мне в руки потрепанный фолиант младшенькая. – Открывай!
– Где?.. – палец неожиданно пронзило острой болью, и книга просто рухнула на пол, ударившись корешком об пол, и раскрывшись где-то в середине.
С сомнением посмотрела на капающую, прямо на пентаграмму кровь.
Блин! Ещё и сорочку заляпала. Вот ведьмы! Никогда ничего хорошего не происходит с их появлением!
– Отлично. Вот где открылось там и читай, – напутствовала старшая. – А мы пойдём.
– Э, куда? А кто этот бардак убирать будет?! – возмутилась я, указывая рукой на свечи, потекший с них воск и рисунок белым мелом на тёмном полу.
– Мы, но не сегодня! – младшая довольно фыркнула, высунула острый язычок и скрылась за дверью.
Вот… гадины.
Я подняла раскрытую книгу с пола, а увидев строки, нахмурилась. Было в них что-то знакомое, отчего, странным образом дрогнуло сердце.
Я особо не нуждаюсь в силах, но вот моя семья чувствует себя не в своей тарелке, когда им задают вопросы на мой счёт, мол, как в древнем роду мог родиться такой урод, в котором даже лекари дара не признают?
Ну вот… как-то родился.
К слову сказать, я отличалась от них не только отсутствием дара, но и цветом волос, глаз и кожи. Они все тёмненькие, а я, как бельмо на глазу. Рыжая, зеленоглазая и бледная. Бывает папа смотрит на маму с подозрением… Смотрит и молчит.
Разве толика силы как-то повлияет на это?
В принципе, для меня ничего не изменится. Я просто хочу, чтобы всё у всех было хорошо, а родители чувствовали себя спокойно. Подумаешь, какая-то там инициация. Что мне сделается-то?
Усмехнулась и откинула назад прядь рыжих волос.
Вдохнула.
Пойду за тобой, не вознеся молитву Тьме.
В чужие миры войду,
Оголю душу в огне,
И тебя призову.
В ночи демон рождённый,
Явись мне.
Распущенные волосы взметнулись вверх, будто подхваченные вязким воздухом. Пентаграмма засветилась мягким красным светом и нагрелась так, что едва ли можно было находиться рядом, с моими-то босыми ногами. В груди разлилось мягкое уютное тепло, а уже через секунду яркая, кровавая вспышка отшвырнула меня в стену.
Воздух со свистом выбило из груди, а боль разлилась по всей спине, вынуждая меня, свернуться на полу в позе эмбриона.
Отдышавшись, буквально две секунды, я со злостью бросила взгляд на пентаграмму и просто подпрыгнула в испуге, позабыв про боль и неудобства.
Он стоял посреди ритуального круга. Босой, в брюках и в наполовину расстегнутой, черной рубашке. Мощный. Его коротко стриженные, смоляные волосы блестели в мягком сиянии пентаграммы, синие глаза выражали одно огромное и необъятное потрясение. Казалось, демон не дышал, не моргал и вовсе боялся пошевелиться.
– Я… – растерялась я. – Я по поводу инициации.
Самое странное во всей этой ситуации, было возникшее необъяснимое ощущение счастья и окрылённости. Будто всю свою жизнь я ждала этого мгновения.
Демон очень медленно выдохнул, по-прежнему не моргая. Его руки сжались в кулаки, а сам он сделал шаг, затем ещё один… и ещё.
Я вжалась в стену, но как завороженная следила за ним, пока он не приблизился. Поднял руку и осторожно коснулся пальцем, увенчанным чёрным когтём, моей щеки. Его глаза буквально впивались в каждую чёрточку на моём лице.
– Такая, как прежде, – выдохнул он, и медленно склонился, заглядывая в глаза, как в душу.
Мягкое касание к губам, разорвало моё нутро на миллиарды искорок, бабочками, вспорхнувшими ввысь. Сердце бешено застучало в груди, а ноги подкосились.
– Минайа… – шепчет демон в мои губы. – Моя истинная возлюбленная. Жена. Половина моей души…
А я задыхаюсь от странного счастья, потому что понимаю, что каждое слово, произнесённое им – правда.
Всхлип тонет в новом поцелуе, разум заволакивает каким-то турмалиновым дурманом, а под закрытыми веками его образ. Тепло в груди перерастает во что-то большее. Во что-то, чему нет определения в моём разуме, а затем одна за другой сыплются песчинки… частичками старых воспоминаний.
– Мой Дар, – шепчу я, запрокидывая голову.
Сжимает в объятиях. Вдавливает в себя, будто пытается спрятать и ведёт губами по шее, оставляя влажный след. Жадно хватаю ртом воздух, запускаю пальцы в чёрные, как смоль волосы. Внизу живота разливается знакомый жар, и я улыбаюсь.
Остановился на миг, заглядывая в глаза. Прищурился, обозначая лучики вокруг глаз, которых не было прежде. Должно быть, часто так делает.
– Снова девственна?
Киваю в ответ. Но на этот раз улыбаюсь насмешливо. Меня это не пугает.
– В моих жизнях просто не может быть других мужчин.
– Как и в моей других женщин, любовь моя.
Улыбается. Подхватывает на руки, чтобы шагнуть в красную вспышку портала, но уже через секунду уложить на прохладные чёрные простыни.
– Добро пожаловать домой, минайа.
