Основу экспорта Казахстана в Китай составляют нефть и транзитный газ. Построенная линия газопровода через Атасу на Китай уже дает более 30 bcm в год, принося Казахстану транзитные заработки [500]. Нефтепровод Атасу – Алашанкоу, фактически построенный Китаем, пропустил в Китай более 100 млн тонн нефти и пару лет назад вышел на пропускную способность 20 млн тонн в год (для сравнения: совокупная пропускная способность всех нефтепроводов из России в Китай составляет около 60 млн тонн)[501]. Россия сегодня поставляет в Китай через этот нефтепровод примерно 7 млн тонн нефти [502] (около 25 % поставок России Китаю, основные поставки приходятся пока на нефтепровод Сковородино – Мохэ, но он не имеет соединения с месторождениями Западной Сибири и Поволжья и не может использоваться в случае решения резко увеличить поставки). Китай участвовал в строительстве и газопровода, и нефтепровода своим капиталом и гарантиями. (Надо сказать, что пока Китай отказывается от финансового участия в строительстве трубопроводов с территории России даже в части, проходящей по территории Китая). Более того, Китай строит заводы по производству труб для нефтепроводов в Алма-Ате и Кызылорде – такие трубы являются сегодня серьезной статьей российского экспорта в Среднюю Азию.
На этом фоне отношения Казахстана с Россией становятся всё более прагматическими. Участие Казахстана в Таможенном союзе немедленно было использовано множеством поставщиков для серого импорта товаров из Китая в Россию. Требования России усилить контроль на Китайско-Казахстанской границе привели к росту цен на китайские товары в самом Казахстане, что расценивается как негативный фактор даже руководством страны. Таможенный союз в целом сдерживает возможности Казахстана по увеличению оборотов торговли с Китаем, что также вызывает критику внутри Казахстана. В 2013 году Казахстан, несмотря на риторику, ввел ограничения на торговлю нефтью с Россией (в частности, запретил ввоз битумов, которые ранее в основном поставлялись из Омска) и переориентировался на Китай в плане переработки своей нефти. Параллельно Казахстан в одностороннем порядке повысил цены на газ, поставляемый в Россию в счет уже договоренных объемов, и существенно изменил планы поставок в пользу Китая. Заявления российских официальных лиц, выражавших уверенность, что Казахстан в этой ситуации столкнется с трудностями, остались как без ответа, так и без воплощения – Казахстан наращивает экспорт сырья и не испытывает внутреннего дефицита.
Китаизация Казахстана идет медленно. В стране всё еще действует закон о обязательном обучении трем языкам – русскому, английскому и казахскому, китайского в списке пока нет. С Китаем не отменен визовый режим, и 72-часовой транзитный безвизовый въезд, который Казахстан ввел для туристов из Китая, не сделал страну местом паломничества китайских туристов: в 2014 году зафиксирован пик посещений (228 тысяч человек)[503], и с тех пор каждый год поток туристов из Китая сокращался, достигнув в 2018 году 51 тыс. человек [504]. И тем не менее Китай готов спонсировать обучение 30 000 казахских студентов в год в своих университетах, в самом Казахстане это рассматривают как программу по китаизации будущей элиты [505].
Россия всё еще считается стратегическим партнером, в том числе в области безопасности, всё еще арендует Байконур, всё еще принимает более 1,4 млн трудовых мигрантов из Казахстана [506]. Однако, кажется, Россия уже больше зависит от этих отношений, чем сам Казахстан: последний медленно, но верно становится основным транзитером для поставок в Китай и для получения Россией газа и нефти из Средней Азии для перепродажи в Европу. При этом поддерживаемый США проект газопровода и нефтепровода по дну Каспийского моря может существенно ослабить и этот транзитный поток.
