Говорили, что его преследуют тягостные виденья, следы пережитого и терзают кошмары, доходящие до бреда и галлюцинаций белой горячки. Болезнь долго мучила его, и хотя друзья – Мендес и Леон Дюшан с женой – навещали его, все равно поэт чувствовал себя заброшенным и покинутым.
Да, у всех гениев-изгоев – Верлена, Гюнтера, Марло, Фицджеральда, Николая Успенского, Алексея Саврасова, Амадео Модильяни – грандиозные страсти сочетались со слабой волей. В отличие от таких натур, как Генрих фон Клейст, они не срывались в пропасть, но медленно скользили по откосу. Они не пресекали свои вожделения, а затопляли их, постепенно опускаясь…
Голландцу Виванку Верлен показался прокаженным на паперти храма – жалкий нищий, пробуждающий сострадание и взывающий к милосердию. Прокаженным назвал его и Леон Блуа. Что ж! И правда, жизнь его была жизнью прокаженного – мало кому выпала столь тяжкая ноша. Иов мог бы назвать его братом.
Последние годы Верлен влачил жалкое, нищенское существование. Шокированные его образом жизни друзья покинули его – к невыносимому характеру присовокупились «прелести» дна. Его мучил артрит, грабили жалкие, падшие подруги. Он сделал еще одну попытку всплыть вверх, согласившись на чтение лекций в Голландии. Но читать лекции он не умел, и публика собиралась не столько слушать, сколько глазеть на причудливого «старика». По возвращении в Париж Евгения Кранц немедленно обчистила его карманы.
Вечером, 7 января 1896 года, Поль Верлен потерял сознание и, пролежав на каменном полу холодной мансарды, скончался от воспаления легких.
Он скончался в ночь с 7 на 8 января 1896 года, всеми покинутый и одинокий. Его последним занятием было золотить кисточкой свой жалкий скарб. В свою последнюю новогоднюю ночь он нацарапал больной рукой стихотворение – «Смерть»…
Незадолго до смерти английский почитатель Верлена попросил продать ручку на память о великом поэте и заплатил за нее 20 франков. Евгения Кранц немедленно помчалась в магазин и купила еще двадцать таких ручек, чтобы продать их как «последние»…
Похороны Верлена стали «громкими», как и его жизнь. Прощальные речи произносили Малларме, Баррес, Мореас, Коппе, Мендес, Кан, все выступавшие пытались отдать долг великому другу и осмыслить значение его творчества.
Вот ты и обрел покой. И нечего уже волочить: ни злосчастную негнущуюся ногу, ни жизнь – странную, настрадавшуюся, заплутавшую в грезах. Нищий старик, бродяга, наделенный божественным даром! Вот и отпустила тебя горькая земная жизнь, отмеченная роковой печатью Сатурна.
Преемником павшего «короля поэтов» стал Малларме.
В Люксембургском саду в Париже есть аллея, которая украшена памятниками выдающимся поэтам Франции. Скульптор Родо Недерхаузерн выполнил памятник Верлену в мраморе: лысая голова поэта возвышается над тремя фигурами – мальчика, юной женщины и женщины-матери. Они символизируют три воплощения души Верлена: детское, чувственное и религиозное.
