«Неумолимый Рок, бесстрастный сборщик дани,Страж неизбежности в пылу слепой игры!От поступи твоей бледнеет мирозданьеИ втаптываешь в лед ты звездные костры.Что безотчетнее тебя и первозданней!Что слитки солнц тебе! Пустячней мишуры…Но занесешь ли ты бессмертное дыханьеИз обреченного в рожденные миры?..Отец мой, жив ли ты в отчаявшемся сыне?Восторжествуешь ли над смертью, чтобы жить?И ангел тьмы тебя не сможет сокрушить?Готов ты выстоять и выстоишь ли ныне?Мой жребий падает, и тяжек его гнет —Ведь если я умру, то все тогда умрет!»IVВсе обреченнее, все глуше и слабееЗвучала исповедь отверженной души.И смолк он и к тому взмолился, кто в тишиЕдинственный не спал под небом Иудеи.«Иуда! – крикнул он, собою не владея. —Ты знаешь цену мне и знают торгаши,Так не раздумывай и дело пореши,Ведь наделен же ты решимостью злодея!»Но брел Иуда прочь, пока хватило сил,В душе досадуя, что мало запросил,То с угрызеньями борясь, то с опасеньем.И лишь один Пилат к молениям в садуПроникся жалостью и, бросив на ходу:«Связать безумного!» – вернулся к донесеньям.

В литературном наследии Жерара де Нерваля, как и Теофиля Готье, лирика занимает скромное место – он больше известен как переводчик, очеркист, драматург. За перевод девятнадцатилетним поэтом первой части «Фауста» он удостоился похвалы самого автора (вторая часть переведена лишь в 1840 году). Нерваль познакомил французскую публику со многими немецкими писателями – Шиллером, Уландом, Кёрнером, Бюргером, Гейне, Гофманом, Жаном Полем…

Нерваль пробовал силы и в драматургии: хотя его пьесы при жизни не увидели сцены, он стал соавтором нескольких постановок А. Дюма и театральным критиком.

Ранние поэтические опыты Нерваля подражательны и риторичны, однако с начала тридцатых годов он публикует в периодике зрелые стихи, и среди них настоящий шедевр – «Фантазию».

<p>Фантазия</p>Есть песня, за которую отдамВсего Россини, Вебера и Гайдна,Так дороги мне скорбь ее, и тайна,И чары, неподвластные годам.Душа на два столетья молодеет,Едва дохнет та песня стариной…Век Ришелье. Я вижу, как желтеетВечерний свет на отмели речной.В кирпичном замке с цоколем из камняОранжевые отсветы стекла,В пустынном парке каменные скамьи,Среди цветов речные зеркала.А в завитках оконной филиграниЛьняная прядь и темный женский взор —И, может быть, в ином существованьиЯ видел их… и вижу до сих пор…

Увы, судьба оказалась немилосердной к большому поэту, работает он урывками, ему приходится много колесить по миру – вся Западная Европа, Египет, Сирия, Константинополь, журналистика кормит его, но забирает все силы. В феврале 1841 года – в возрасте Иисуса Христа – на поэта обрушивается беда, приступ тяжелого душевного заболевания. Через год с небольшим поэт теряет самое дорогое, что у него было в жизни, – любимую женщину, Женни Колон, образ которой является центральным в его творчестве. С ней поэт связывал свою мечту о неземной, возвышенной любви и неутоленную тоску по Идеалу.

Спасение от обрушившихся бед Нерваль искал в работе и путешествиях, у него огромные и разнообразные литературные планы, но в 1851-м его сражает новый приступ болезни. Однако и на сей раз он пытается противопоставить безумию все свои интеллектуальные силы, даже сами его (безумия) плоды…

Перейти на страницу:

Похожие книги