Действие романа происходит в Соединенных Штатах Америки, во второй половине двадцатого века. Трагические судьбы трех главных героев сплетаются в одну. Ложь, предательство и борьба сопровождают героев на протяжении всей книги. Жестокое противостояние двух любящих друг друга людей и драматический финал. Содержит нецензурную брань.
Синтия
Все началось шестого сентября 1965 года в Новом Орлеане. Было прекрасное сентябрьское утро, из приоткрытого окна дул тихий нежный ветерок, слегка колыхая занавеску. С улицы он доносил запах только что сожженной листвы. В моей комнате слегка пахло ванилью, наверное, мама пекла уже что-то вкусное нам на завтрак. Я потянулась, лежа на кровати, слегка приоткрыла глаза, осмотрела все вокруг и увидела одежду на стуле, приготовленную со вчерашнего вечера. Сегодня первый день нового учебного года. Черт! Как же я ненавижу школу…
В школе я училась не очень хорошо, мне больше нравилось общаться с одноклассниками и со своей школьной подругой Джесс, мы с ней были хорошей парой – обе красивые стройные блондинки среднего роста, всегда модно одевались, каждая имела свой оригинальный стиль и характер. Меня радовало то, что наконец-то я увижу ее сегодня после долгих летних каникул. Кажется, что-то еще меня радовало – это было предвкушение какого-то романтического чувства, как будто любовь парила в моей комнате… Я заставила себя потихоньку сесть, а потом пойти в ванную умываться и расчесываться. Через десять минут я вернулась в комнату, чтобы сменить ночную сорочку на чудесное атласное красное платье с бело-коричневыми клетчатыми вставками по бокам, приталенное и скроенное точно по моему силуэту, сшитое лучшей швеей Нового Орлеана. После того, как я завершила свой наряд телесными колготками и красными лаковыми туфлями на среднем каблуке, я вернулась в ванную, чтобы уложить волосы и сделать макияж, заодно полюбоваться на свои длинные ровные ноги в мини-юбке.
В ванной комнате у зеркала, над широкой мраморной раковиной, уже стояла Моника, которая неожиданно для меня красилась моей помадой. Как же меня бесило, когда она брала вещи без спроса! Но я решила, пока ей ничего не говорить – кроме того, что процедила сквозь зубы «Доброе утро», она была очень увлечена своим занятием, поэтому не особо обратила на меня внимание. Я встала рядом с ней возле зеркала, взяла тонкую расческу из своего ящика и стала начесывать волосы на макушке, благо они у меня не кучерявились как у Джесс, и я могла легко их прилизать в аккуратную прическу. Это занятие заняло не больше двадцати минут, после чего я слегка подкрасила ресницы тушью и нанесла на веки перламутровые тени, моим светло-зеленым глазам они безумно шли. Естественно, чтобы закончить весь образ, мне нужна была моя любимая бежевая помада, которая была в руках у Моники!
– Дай сюда, мою помаду, – потребовала я у своей сестры, которая уже полчаса пыталась вывести себе какой-то странный цвет из своей помады и моей.
– Тебе рано еще краситься! Мама, скажи ей, что в школу идти накрашенной – это вульгарно и ее могут не пустить туда! – закричала Моника, она считала, что ей уже все можно: можно делать макияж, красить голову, ходить на свидания с парнями, можно оставаться у них на ночь. Родители по отношению к ней были весьма демократичны, хотя она была старше всего на два года. Но Моника уже ходила в университет и, значит, по ее и их мнению стала взрослой.
Послышались тихие шаги на лестницу с кухни, которая находилась на первом этаже нашего небольшого дома в испано-французском стиле, он был похож на многие дома в Новом Орлеане, где жили люди среднего и зажиточного класса, через минуту в дверном проеме показался знакомый мамин силуэт.
– Синтия, она права. Тебе не следует красить лицо и так идти в школу, мне не нужны неприятности.
– Хорошо, мама. А я смогу через год, когда поступлю в колледж, если поступлю, носить вещи, которые я хочу, и делать, что я хочу, в рамках закона? – сказала я, ехидно улыбнувшись.
– Думаю, да. Тебе будет тогда уже восемнадцать лет, и я смогу снять с себя ответственность за твои действия.
– Спасибо, мама, ты душка.
– Спускайтесь вниз уже, завтракайте и езжайте на учебу. Вас, как всегда, отвезет папа, – сказала она и пошла к лестнице.
До школы было не так далеко. Если идти пешком, то каких-то полчаса, поэтому дорога на машине занимала пять минут, сначала отвозили меня, потом сестру. Что ж, если мне запретили краситься, то это не значит, что я тут же буду все стирать, пусть помаду я не нанесу, но и удалять все остальное – не буду. Моника, конечно, та еще эгоистичная стерва, с которой у меня свои счеты, как и у всех родных сестер между собой. Но это сейчас не важно. Главное, впереди последний учебный год и потом, я наконец-то освобожусь от этой учебы в школе и начну свою взрослую жизнь без родителей и их устаревших моральных норм.
