Пока мой отец занимался делами в деревне, я греб на лодке к скале. От интенсивной работы веслами мои плечи горели, а солнце — такое приятное и яркое — обжигало мое тело, но я был увлечен спасением чистой души. Честно говоря, когда я высадился на берег, рубашка насквозь промокла, а волосы прилипли ко лбу. Океан, вечно этот Богом забытый океан.
— Тебе не следует здесь находиться. — Сюзанна вышла из-за деревьев подобно бледному призраку.
Я влюбился в воспоминания, а увидев ее, мое безумие разгорелось с новой силой. Спрыгнув на берег, я подошел к ней, вытягивая вперед руки, будто она могла испугаться меня подобно лани. И сказал ей:
— Я пришёл за тобой.
— Зачем?
С глупой наивностью и искренностью я ответил:
— Потому что люблю тебя.
Оглядываясь назад, мне следовало удивиться тому, что она позволила себя поцеловать. Запускала пальцы в мои волосы и шептала на ухо совершенно верные слова, чтобы я возвращался. Наши тайные встречи приобрели романтический характер. Мы проводили время под высокими бурыми соснами.
В течение целого лета я снова и снова приходил к скале, к ее слабым призрачным поцелуям — пока не поклялся, что сделаю все, что она пожелает. Даже если нужно умереть ради нее.
Я и умер. Я был идиотом и глупцом и теперь у меня имелось целое столетие, чтобы критиковать себя за то, что перепутал похоть с любовью. Каждый раз, когда смотрю в зеркало и вижу свои серебристые волосы и темные, как патока, глаза; каждый раз, когда я смотрю со скалы на «Сломанный Клык», надеясь, что девушка, думающая обо мне, придет на мой берег, — и вспоминаю о своей опрометчивости. Я немного даже ненавижу себя за то, что хочу, чтобы она совершила такую же глупость.
Глава 3
Уилла
Я не опоздала, когда вошла в дом, но ботинки были в грязи, а от меня пахло отливом.
Когда мисс Парк увидела меня, выражение ее лица не изменилось. Держа в руке треснувшую чашку с кофе, она взглянула на папки с делами и сказала:
— Рада, что ты смогла прийти.
Ничего ехидного в фразе не было, но мама приподняла брови.
— Простите. Я работала.
— Бейли приходила, — сказала мама.
Чувствуя себя виноватой, я бросила инструменты на крыльцо и направилась к раковине. Хорошо бы принять душ, но это подождет. Я включила горячую воду и измельчитель мусора в раковине.
— Я встречусь с ней завтра.
Громко работая, утилизатор втягивал песок и ил, а я делала вид, что не замечаю прокурора. Я знала, что, если буду долго избегать ее, она уйдет нескоро. Выждав немного, я опустила голову, а затем спросила возможно недостаточно громко:
— Что вы хотите?
Мисс Парк прочистила горло и развернула стул. Деревянные ножки упирались в линолеум, и я почувствовала, что та оказалось ко мне ближе.
— Нам нужно обсудить ваши слова перед присяжными.
Выковыривая грязь из-под ногтей, я сказала:
— У вас нет показаний, которые я давала полиции.
— Есть, — ответила она.
Голос у нее был ровный, даже мягкий. Краем глаза я видела, как стул скрипнул.
— Но я не потерплю никаких фокусов, когда ты будешь в суде под присягой. Ты единственный свидетель, Уилла.
Во рту образовалась горечь. Все мои познания о суде и присяжных заканчивались программами по телевизору. Показные шоу.
