Проклятые туманом полностью

Они защищали меня и, возможно, даже правы. В любом случае, миссис Бакстер и не надеялась, что я буду хороша в бисероплетении. У меня была твердая тройка, потому что все проекты сдавала вовремя. К тому же, она никогда не просила меня объяснить свой замысел, когда мы тщательно анализировали работы.

В некотором роде факультатив был особенным. Мы могли общаться между собой на уроке, но не пользовались этим. Лишь кипела работа: передай узловязатель или можно взять вот тот зажим? Звук бусинок, которые пересыпали из лотка в лоток, а затем нанизывали на проволоку, походил на отдаленный дождь. Шептались, как и мы. Когда Бейли открыла дверь, звук дождя прекратился. Мы все одновременно подняли головы.

— Из учительской, — сказала Бейли и подошла к моему столу. Прежде чем объяснить в чем дело, она обратила внимание на то, что я называю проектом и произнесла:

— Мило. — Разгладив записку, она передала мне ее содержание.

— Твоя мама писала тебе, но ты не ответила.

— Что случилось? — спросила я. Я проверила смс, но их не было.

Неудивительно. Здесь только одна вышка сотовой связи и на многие мили вокруг ничего, кроме скал и утесов. Везло, когда вообще сигнал появлялся. Бейли копалась в бусинках, вытащила красную и фиолетовую и покатала между пальцами. Она могла положить ее в карман в любую секунду, это любимые цвета Кейт.

— Тебе следует идти домой, когда закончится урок. Пришел адвокат.

Не адвокат, а обвинитель. Но я не стала поправлять, а только отмахнулась от ее руки, делая вид, что занята браслетом. Разглядывая серебряный виток каркаса, я сказала:

— Хорошо.

— Хочешь я пойду с тобой? — спросила она.

Хочу ли я? Не очень.

— Можно.

Она задела меня плечом. Бейли потянулась за другой бусинкой.

— Я буду рядом.

— Хорошо, — сказала я, нахмурившись, а глаза наполнились слезами.

— Будет хорошо, если ты меня подбросишь.

— Я не буду чинить тормоза, принцесса. Это на заметку.

— А кто тебя просит?

Она отодвинула меня за спину миссис Бакстер и ушла. Счастье, что она не приглядывалась ко мне. Если бы я могла сделать пару вдохов, успокоилась бы. Я не могу разрыдаться посередине класса. Они знали, что я виновата, и никто не винил меня. Так и зачем тогда плакать?

Грей

Моряки привыкли отмечать места на картах, там, где водятся чудовища. С какой-то стороны, они правы. У монстров нет клешней, глаза у них темные, словно патока, а волосы серебристые, как новая монета в десять центов. Губы — лепестки, манящие пунцом, шепчущие сладкие обещания. Я могу уверено заявить, что человек даже не заметит плотного тумана, если он слишком очарован существом, которое создает его.

Ощущение, которое вы не можете представить, оно захватывает вас. У Сюзанны были нежные пальцы, и она любила гладить мои волосы. Я закрою глаза и растворюсь в ощущениях. Мое сердце оживает от ее прикосновений. Кровь закипает лишь от взмаха ее ресниц. Я никогда не спрашивал ее о тумане, который всегда следовал за ней. Тогда он казался несущественным.

Лодка моего отца была быстрой и у нее хорошо получалось прорубать лед. Мы трижды в неделю приплывали сюда из Бостона, закупая омаров на продажу, а они все еще размахивали клешнями и извивали хвосты.

Идиотская профессия. Отец намеревался сделать меня капитаном, когда я достигну совершеннолетия. Думал, я желаю этого. Что буду рад пойти по его стопам. Но я стоял на палубе и ненавидел его.