Грей молчал, а я направилась к тропинке. Он по-прежнему ничего не говорил. Я почувствовала, как меня охватывает паника. До сих пор у него всегда были ответы. И я не хотела видеть его темную сторону, если она существовала.
Когда я вышла на тропинку, он закричал. Нет, больше было похоже на жалобный вопль, который потом еще долго отдавался эхом. Грей прокричал мне вслед:
— Не уходи! Я один и схожу с ума. Мне потребуются тысячи лет, чтобы собрать нужное количество душ. Только так я смогу покинуть этот остров!
Мне показалось, что в меня метнули копье, которое меня пронзило и пригвоздило к земле. Моя грудь и голова болели. Я ведь знала, что он не договаривает. Выставлял все в хорошем свете.
— Души?
— Я не монстр, — бушевал он. — Я мог уже сотню раз потопить весь флот твоего городка. Потерять их в море, собрать все души сразу, но не делал этого! Я был благословением для «Сломанного Клыка». Оберегал вас всех! Особенно тебя, Уилла. В ту ночь, когда вы с братом ушли в темноту, я пытался защитить тебя. Спрятать!
— О чем ты?
— Пойдем со мной, — сказал он.
Грей протянул руку. Он был бледен и в лунном свете казался похожим на скелет. Внезапно он превратился в длинное неуклюжее существо. Просто кости и углы. Мурашки поползли по моей коже. Но я последовала вслед за ним, ведь то, что он хотел мне показать, связано со мной и Леви. Я должна узнать.
На этот раз, когда мы зашли внутрь маяка, оказались не в комнате с музыкальными шкатулками. Даже не в кухне или в любых других комнатах, которые я видела прежде. Она была похоже на кладовку. Вдоль стен тянулись деревянные двери шкафов. В воздухе витал горький запах. Грей открыл одну из дверей.
Внутри ряд за рядом выстроились стеклянные, закупоренные, пустые сосуды. Каждый находился в своем углу. Я не понимала, что Грей хотел мне объяснить этим. Сосуды были ненамного больше моего пальца. Не похожи ни на пробирки, ни на емкости для специй. На дне отражался свет. Я крепко обхватила себя руками, потому что меня пробрал озноб.
— Я мог забрать тебя в ночь шторма, — сказал Грей, — рисковал собой. Я разорвал себя на куски, чтобы добраться до тебя. Спасти тебя! Я не чудовище.
Сосуды звякнули, вибрируя на своем месте. Словно живые. Маяк слегка потряхивало. Мое сердце затрепетало. Я чувствовал себя ненормальной, но все равно задавала вопросы:
— Как, Грей? Бессмыслица.
Закрыв одну дверь, Грей открыл другую. Склонив голову набок, словно восхищаясь искусством, он рассматривал три самых верхних сосуда. Они светились, словно в них находились светлячки.
Когда я подошла ближе, Грей втиснулся между мной и своими драгоценными склянками.
— Есть два варианта покинуть остров. Первый? Собрать тысячу душ. Любой, кто погибает в зоне моего влияния, принадлежит мне. Мне потребовалось столетие.
Мне стало дурно. Чувствовала себя разбитой и опустошенной. Мне хотелось упасть на колени. Если это правда, если хоть что-то из этого реально… У меня раскалывалась голова. Словно Грей опустил на нее топор, а не всего лишь рассказал про души. Так много вопросов.
Рука задрожала, и я указала на сосуд.
— Что это?
— Все, что осталось.
Я пыталась схватить бутылку. Но это было как удар о стену. Непостижимо. Когда я попробовала еще раз, стена сдвинулась. Вот она здесь, вздох и все исчезло. Появилась комната с музыкальными шкатулками. Все они заведены. Каждая шкатулка проигрывала свою мелодию, но все они расстроены. Бросившись на Грея, я схватила его за рубашку и встряхнул его.
— Ты позволил моему брату умереть!
— Нет, Уилла, — с холодным спокойствием ответил он. — Это ты убила своего брата. Я лишь забрал то, что мне принадлежит.
Тошнота подкатила к горлу, но я не собиралась показывать свою слабость. Это галлюцинация. Ложь. От Леви ничего не осталось. Он умер и исчез.
Я пошла прочь, ракушки и камни хрустели под моими ногами. Я побежала. Повернулась спиной к Грею, маяку и попросила остров помочь мне. Потому что я не хотела участвовать во всем этом. Надеялась, все, что здесь произошло, станет для меня мифом.
— Я обещал быть честным с тобой, Уилла! Ты не можешь скрыть от меня правду. Твой брат стал одним из тысячи! Но он был счастливой случайностью. Я пытался этому помешать.
Кусая губы, я молчала. Сдерживала все — слова, которые просились наружу, тошноту, подкатывающую все сильнее к горлу. Если бы могла проплыть милю в ледяной воде, сделала бы это и не садилась в проклятую лодку.
Я сидела на носу и смотрела на воду. На берег. Куда угодно, только не на Джексон-рок.
Я никогда не вернусь на остров.
