— Я слышала, Эмбер бегала за Ником. Она хотела, чтобы он пригласил ее на зимний бал.
— Удачи, — сказала я.
— Знаю. — Бейли наклонила мою голову в другую сторону. — Кейт купила себе платье, я рассказывала тебе об этом?
— Угу.
— Оно голубое, с серебряными кружевами сверху. Подходит к браслету, который ты сделала.
— Надеюсь, оно сшито лучше, чем я нанизываю бусинки.
Откинув мою голову назад, Бейли посмотрела мне в лицо.
— Не то чтобы. Оно рваное внизу. Пикассо в реальной жизни. Не уверена, все ли части присутствуют. Боюсь слишком много будет видно.
Я мрачно улыбнулась.
— Это точно.
— Верно.
Бейли отпустила мою голову, затем издала тихий, обеспокоенный звук.
— Пикап твоего отца.
Я представляла, что машина подъедет с визгом к дому, шины будут дымиться, а тормоза скрипеть, но пикап просто спокойно заехал. Дым шел из окна, отец даже не пытался прятать сигареты.
Стало горько внутри. Воспоминание о пепле во рту вновь ожило, и я почувствовала качку лодки. Боль в голове от удара о ветровое стекло. Сильный толчок Бейли вернул меня в настоящее. Папа заехал на подъездную дорожку, но не заглушил двигатель.
Он вышел из машины и направился прямо к дому. На лице не было ни одной эмоции, но пугала жуткая уверенность его шагов. Когда я была на полпути к крыльцу, он даже не посмотрел в мою сторону. Отец оставил дверь открытой, а я двинулась вслед за ним. И тут моя мама вскрикнула:
— Билл! — прокричала она, — Билл, немедленно прекрати!
В воздухе витала паника. Я зашла в дом и прижалась к стене. Папа опустил приклад дробовика на плечо. Картечь зазвенела, когда отец положил ее в карман.
Я хотела что-то сказать, но у меня перехватило дыхание. Это перебор. Застыв, я прижалась плечами к стене и в ужасе наблюдала за происходящим.
Опустив голову, папа двигался так, словно мама не рвала на нем рубашку. Будто он не слышал ее, не видел меня.
Бейли отпрыгнула с его пути, ее лицо побледнело. Сломав хрупкое напряжение, я заставила себя последовать за ним.
Наш двор не такой уж и большой. Унылые, колючие розовые лозы обвивали решетку ворот. Усыпанный опавшими листьями и длинными тенями двор напоминал кладбище. Мама уперлась каблуками в землю, разбрасывая листья. Дикая и безумная, она споткнулась, поднялась и бросилась к папе.
— Ты не можешь этого сделать, Билл, — всхлипнула мама.
Она боролась с ним, колотя кулаками по спине. Удары стихли, с таким же успехом она могла биться кулаком об стену. Когда отец повернулся, я испугалась, что он ударит ее. Но папа всего лишь убрал мамины руки и удерживал ее на расстоянии вытянутой руки.
Позади меня Бейли повторяла:
— О боже, боже, боже!
От молитвы здесь было мало толку. Борясь с сопротивляющимся телом, я перепрыгнула через ступеньки и побежала к подъездной дорожке. К машине я подошла как раз в тот момент, когда отец закрыл дверь.
Он высунулся в окно, чтобы оттолкнуть маму подальше. Даже сейчас он был мягок, но тверд. Как в замедленной съемке.
На секунду все поплыло перед глазами. Клянусь, что время остановилось. Вспышка. Отец встретился глазами с мамой и сказал:
— Прощай, дорогая.
Упав, мама начала всхлипывать. Папа дал задний ход и рванул с подъездной дорожки. Когда время вновь начало свой ход, я побежала за машиной, словно действительно могла догнать ее. В тот момент, когда осознала, что ничего не могу сделать, я обернулась. Мама не смогла остановить папу, и я тоже. Он взял дробовик и направлялся вверх по холму, чтобы найти Терри Койне. Случится несчастье, последние части семейной фотографии загорелись. Меня начало трясти. Времени оставалось все меньше.
Вдали вырисовывались четкие очертания маяка.
Я машинально повернулась в его сторону. Как если бы он являлся полярной звездой, моим последним шансом. Я сделала несколько неуверенных шагов и окликнула Бейли.
— Позаботься о маме, — крикнула я.
Я не стала ждать ответ и не позволила себе увидеть страх в глазах Бейли. На это не было ни времени, ни сомнений. Мне потребовалось сделать несколько шагов, чтобы набрать скорость. А после уже сгорала от нетерпения. Мои косы распустились и ветер обвивал волосы вокруг моей головы.
Когда мне нужно было сбежать, я выходила на крыльцо своего дома, когда мне нужно было домой, я выходила из маяка. Грудь горела, а горло саднило от каждого тяжелого вдоха, я надеялась, что магия сработает по-другому. Молила и желала, а когда оказалась на берегу, закричала:
— Я хочу вернуться, Грей!
Войдя в воду, тут же застучала зубами от холода. Я продолжала двигаться вперед, чувствуя во рту вкус соли и крови.
— Грей, пожалуйста!
Грязь стянула с меня ботинки, и я с трудом удержалась на ногах. Знаю, что снова позвала Грея. Мой голос прорвался сквозь ясное небо. Потом отмель оборвалась, и я нырнула под воду. Там было холодно и спокойно, пока я не начала плыть в сторону острова.
