Проклятые туманом полностью

Разум подсказывает мне, что она всего лишь пешка. Стихия живет сама по себе. Капризна и непостижима, у нее нет совести. Я ненавижу и проклинаю ее. Стою здесь на краю мира, держа в руке душу брата Уиллы. Я понятия не имею, что будет, если разобью сосуд.

Что случилось, когда я забрал его душу? Этот вопрос только сейчас приходит мне в голову. Помешал ли я его пути в ад или рай? Существуют ли вообще эти места? Этот свет в сосуде мог быть чем угодно — дыханием, мыслью. Вот он весь смысл живого существа, а я храню его, как банку с вареньем в шкафу.

Перегнувшись через перила, я поднимаю сосуд вверх. Маяк стонет, луч света совершает еще один оборот. Когда свет освещает меня, я выпускаю из рук свою свободу. Цель моего существования. Четыре души за сто лет, а теперь у меня осталось три. Море ревет, а шестеренки скрипят.

Кружится и шепчет ветер. Стихии шумят, поглощая звук, разбивающегося о камни стекла. Я жадно наблюдаю. Но свет не поднимается вверх. Никакого мерцания, погружающегося в глубину. Видимо, если я освобождаю душу, не происходит ровным счетом ничего.

Я разочарованно призываю туман. Он сгущается вокруг света. Я тоже капризен, поэтому изгоняю его силой воли. Затем вновь выбрасываюсь с маяка. Ощущение тяжести сменяется внезапной сотрясающей болью.

Когда я прихожу в себя, понимаю, что стою перед шкафом. Оставшиеся три сосуда вибрируют. Выглядит так, что они реагируют друг на друга. Когда я тянусь к одному из них, свет внутри тускнеет. Возможно, они чувствуют, что произойдет дальше.

Знают, что я монстр на этом острове.

Глава 21

Уилла

Туман был хаотичным, поэтому одиннадцатиклассники сопровождали маленьких детей в школу. Родители провожали их к подножию холма, а затем мы ждали, когда соберется весь класс, чтобы двинуться дальше.

Тепло от дороги рассеивало дымку, давая нам четкий обзор от городка до школы. Пока кто-то стоял на тротуаре, мы могли спокойно спускаться и подниматься.

Это как-то само собой организовалось. Сет сопровождал детсадовцев, Бейли вела шестиклассников. По пути в школу у них не возникло никаких проблем. Чего не скажешь обо мне. Я следила за четвероклассниками. И хотя доказательств не было, мне казалось, что их родители вместо завтрака дали им Red Bull и сахар.

Они уже были достаточно взрослыми, чтобы отказываться держаться за руки, но малы для того, чтобы исчезнуть за две секунды. Я потеряла близнецов Ламер, и у меня почти случился нервный срыв. Чувствуя, что у меня пересохло в горле, я четыре раза проверила дорожку сверху донизу. В тот момент, когда я уже решила звонить в полицию, они нашлись. Близнецы сидели на пне рядом с дорогой и строили волшебный домик из ракушек и палок. После этого случая, я заставила детей произносить буквы алфавита по очереди вслух. И если какая-то буква не доносилась до меня, я знала, что у меня появился дезертир.

Мимо пронеслась белокурая Денни с первоклассниками. Когда она оказалась впереди, обернулась. Выражение ее лица было мягким, а губы сжаты.

Она выглядела задумчивой. Или даже виноватой. Сочувствующий взгляд и от него по моему телу пробежал холодок.

Словно два разных человека. Эта не та девушка, которая плюнула мне под ноги и каталась с моим парнем. Я подняла руку, приветствуя ее. Туман клубился вокруг ее головы. Денни просто стояла, а потом вдруг неожиданно произнесла:

— Знаешь, мне нравился Леви.

Напрягшись, я попыталась кивнуть.

— Его было за что любить.