– Не заставляй меня рассказывать тебе о них. Если я это сделаю, Фрэнк придёт в ярость. Всему своё время. Пусть лучше он сам тебя просветит.
– Но разве они могут попасть в наш мир? – не унимался я.
Её тёмный взгляд прожёг меня насквозь:
– Иногда да. Но это не то, с чем стоит связываться обычному экстрасенсу. Хватит об этом. Расскажи-ка мне лучше, что вы узнали в этом пиратском баре?
Мадам Моник оказалась права: её пицца была потрясающей, несмотря на корочку из цветной капусты. Джейсон без зазрения совести умял обе, и нам с Ханной пришлось попросить для себя ещё парочку. Насытившись четырьмя пиццами, мы разошлись по домам. Когда я забрался в постель, часы показывали чуть больше десяти. Обычно я так рано не ложусь, но меня с ног валило от усталости. Может, сказалась тренировка с палкой для эскрима, может – энергетика «Кузницы Лафита», а может – наш разговор с мадам Моник. После него в голове роились мысли о пиратах и призраках, ангелах и демонах…
Я натянул одеяло до подбородка, и веки сомкнулись сами собой. На меня опускался сон. Я уже почти задремал, когда почувствовал на кровати рядом с собой неожиданное давление. Не агрессивное, как от злобного духа мистера Уилкса, и не добродушное, как от пышной фигуры миссис Уилсон, которая – я это точно знал – сейчас смотрела телевизор вместе с Фрэнком, а скорее мягкое, как от небольшого животного. Я почувствовал несколько маленьких шагов, затем последовало секундное облегчение, словно это что-то – или кто-то – легонько оттолкнулось и прыгнуло, и вот я ясно ощутил на груди какое-то присутствие.
Я судорожно вдохнул. Последний раз я чувствовал нечто подобное, когда миссис Уилсон пыталась меня убедить, что я не сошёл с ума и действительно вижу призраков. В ту ночь я с ней так и не заговорил. Что, во имя Соломона, ждёт меня на этот раз, если я открою глаза? Сердце гулко забилось о рёбра.
Не могу же я спать, когда на мне сидит какая-то неизвестная сущность. А если я с криками побегу за Фрэнком, то он обязательно отчитает меня за то, что я пошёл на поводу у усталости и не проверил обереги и сигилы на окне, как следовало делать каждый вечер. Ну уж нет. Придётся разбираться самому.
Вопреки нарастающей панике, я глубоко вдохнул и открыл глаза.
Прямо посередине моей груди сидел чёрный кот и смотрел на меня. И не просто чёрный кот, а тот самый чёрный кот, которого я видел в баре «Кузница Лафита». Не успел я сообразить, что произошло, как он замурлыкал.
– Как ты тут очутился? – спросил я с облегчением. Уж с котом-то я справлюсь. Я выпростал руку из-под одеяла, чтобы погладить пушистого гостя.
Но не почувствовал мягкого и тёплого меха. Моя рука прошла сквозь него.
Первый шок схлынул. Осознав, что чёрный кот-призрак, выглядящий абсолютно реально, не собирается покидать мою комнату (и даже мою кровать), я уснул, ощущая тяжесть его маленького прохладного тельца. Удивительно, но это была первая ночь после аварии, когда я спал как младенец. Странно. Неужели я вжился в роль экстрасенса сильнее, чем полагал?
Я проснулся довольно рано. Привезённый из дома старенький заводной будильник со светящимся в темноте циферблатом показывал чуть больше восьми утра. Пушистый гость спал в изножье кровати. Или притворялся спящим? Разве призраки спят? Это не единственное, что меня в нём беспокоило. Почему он выглядел таким реальным? Как оказался в моей комнате? Зачем вообще увязался за мной из бара? Может, миссис Уилсон смогла бы что-то прояснить? С тех пор как я поселился здесь, мы редко общались. Вечерами она проводила всё своё время с Фрэнком, и, похоже, он наслаждался компанией. Что было ещё страннее, чем кот-призрак.
Я взял с тумбочки «Начальный курс экстрасенсорики» и начал читать параграф «Явления»:
