— Доверьтесь мне, — я шагнул вперёд и положил руку ему на плечо. Этот жест был не жестом сочувствия, а жестом собственника, успокаивающего ценный, но взбунтовавшийся актив. — Я найду причину и устраню её. Обещаю. А сейчас главное — спокойствие. Любое волнение вам вредит.
Я вышел из палаты, оставляя его наедине со страхом и моей туманной надеждой.
Ситуация изменилась кардинально. И изменилась в мою пользу. Раньше у меня был только один рычаг давления на него — его дочь.
Теперь появился второй, куда более мощный — его собственная жизнь, висящая на волоске из-за опухоли в его мозгу.
Я не бежал. Я нёсся.
Паника графа не передалась мне, наоборот — она зажгла во мне холодный, исследовательский огонь. Наконец-то достойная загадка!
Не рутинная сердечная недостаточность, а элегантная, сложная головоломка, состоящая из, казалось бы, взаимоисключающих частей.
Я практически вломился в ординаторскую. К счастью, там был только Костик, который после вчерашней дуэли и своего выигрыша смотрел на меня как на ходячее божество от медицины.
— Доктор Пирогов! — он вскочил со стула, едва не опрокинув стопку журналов. — Чем могу помочь? Анализы срочные? Кофе принести?
— Бумагу и ручку, — бросил я, усаживаясь за стол Сомова. — И твои мозги. Нужно подумать.
Костик с благоговейной готовностью положил передо мной чистый лист и отточенный карандаш.
Я резко разделил его жирной чертой на две колонки. Мой почерк был не каллиграфическим, а быстрым, острым, каждая буква — удар. Я не писал, я препарировал проблему, раскладывая её на составные части.
Колонка 1 (Эндокринология):
Колонка 2 (Неврология):
Два набора симптомов.
Две разные, казалось бы, вселенные, которые по какому-то дьявольскому капризу сошлись в одном теле. Огонь и лёд. Но я знал — мост между ними должен существовать. Нужно было только найти его.
— Интересная картина, — Костик заглянул через плечо, его голос был полон почтительного любопытства. — Может, это два разных заболевания? Простое совпадение?
— Совпадения — это оправдание для ленивых умов, Костик, — отрезал я, не поднимая головы. — В организме всё связано. Ищи связь.
Я не столько спорил с ним, сколько со своим собственным разумом, используя его как спарринг-партнёра. Он должен был набрасывать стандартные, очевидные теории, а я — отбивать их одну за другой, сужая круг поиска.
— А может, метастазы? — предположил он. — Рак щитовидной железы с метастазами в мозг? Это объяснило бы и то, и другое.
— Нет, — я покачал головой. — Неврология не та. При метастазах в мозг мы бы видели очаговую симптоматику — парез, нарушение речи, а не эту симметричную слепоту на виски. К тому же, анализы на онкомаркеры были чистыми.
— Тогда… может быть, аутоиммунное? — Костик явно старался произвести впечатление. — Системная красная волчанка может давать и эндокринные, и неврологические нарушения.
— Тоже мимо. Волчанка — это грязный, системный пожар. Она оставляет следы везде: характерная сыпь-бабочка на лице, поражение почек, суставов. А здесь — два точных, хирургических удара по двум разным системам.
Я взял со стеллажа толстый, пыльный том «Эндокринологии» и начал лихорадочно листать главы, посвящённые тиреотоксикозу. Все известные причины — Базедова болезнь, токсический зоб — не давали ответа на неврологические симптомы.
Костик тем временем, видя моё замешательство, притащил ещё три справочника.
— А что, если искать не в щитовидке? — вдруг робко сказал он, указывая на мой список. — Все эти симптомы — это следствие. А что, если причина не в ней? Что, если проблема выше? В голове? Есть же центральная регуляция всей эндокринной системы…
Я замер. Рука, державшая страницу, застыла в воздухе.
Выше. Конечно! Я копал не в том месте! Я искал причину в затапливаемом подвале, когда проблема была в прорванной трубе на самом чердаке! Центральная регуляция! Гипофиз! Турецкое седло! Хиазма! Чёрт возьми, Костик!
— Костик, молодец! — твердо сказал я. — Тьма не забудет тебя. Получишь шоколадку, — эта фраза была не похвалой, а констатацией факта, что он, сам того не понимая, дал мне последний недостающий фрагмент. Я отбросил эндокринологию и схватил справочник по неврологии. — Где же это было… где…
И вот она — глава «Опухоли гипофиза».
