Она видела лишь фасад — чудесные исцеления, благодарность аристократов. Она не видела изнанку — грязь, смерть, интриги и постоянную борьбу за энергию. Впрочем, переубеждать её я не собирался. Скоро она сама передумает.
Мы расстались у выхода. Вежливо, но с холодком. Каждый из нас сделал свой выбор и получил то, что хотел. Я — доступ к благодарности её отца.
Она — новую, пусть и иллюзорную цель в жизни. Но наши дороги были связаны. Я знал это наверняка.
Что ж, меня это более чем устраивало.
Спустившись в своё царство тишины, я застал необычную картину.
У стола доктора Мёртвого стояла молодая женщина в элегантном, но строгом чёрном платье и что-то требовательно говорила. Мёртвый же, в свою очередь, только отмахивался с видом человека, которого пытаются отвлечь от важного дела какой-то ерундой.
— Мне нужна справка о смерти немедленно! — настаивала дама, её голос был твёрдым и лишённым скорби.
— Ничего я вам не дам! Сказал уже!
— Не имеете права!
— Ещё как имею!
Разговора заходил в тупик. Нужно было спасать нашего главного патологоанатома.
— Доктор Мёртвый, позвольте мне, — попросил я.
— Разбирайтесь сами, — буркнул Мёртвый, с облегчением заметив меня. — Конечно, займись баронессой. У меня срочный перерыв на чай.
Он, не говоря больше ни слова, удалился в свою каморку, оставив нас наедине.
— Екатерина Доронова, — представилась женщина, протягивая мне тонкую руку в чёрной перчатке. — Баронесса. Точнее, теперь уже вдова барона Доронова.
Ей было не больше двадцати пяти. Высокая, стройная, с идеальной осанкой. Холодная, аристократическая красота. Но что действительно привлекало внимание — это её глаза.
Умные, тёмно-карие, абсолютно спокойные. В них не было и тени горя. Только деловая сосредоточенность.
— Доктор Пирогов. Чем могу помочь, баронесса? — спросил я.
— Мне нужна официальная справка о смерти моего мужа. Для вступления в права наследства. Но ваш коллега почему-то отказывается её выдавать, ссылаясь на какие-то формальности.
Конечно, отказывается.
Ведь я указал в предварительном заключении «подозрение на отравление». Эта бумажка сейчас лежит в сейфе у Мёртвого, ожидая своего часа. А баронессе, очевидно, наследство нужно срочно.
— Странно. Обычно это действительно простая формальность, если нет подозрений на насильственную смерть. У вас есть предположения, от чего скончался барон?
— Нет, конечно, — ответила она, не моргнув глазом. — Я понятия не имею. Я же не врач. Возможно, внезапный сердечный приступ. Последнее время он жаловался, что у него сердце ноет.
Я усмехнулся. Вот ты и попалась.
— Не нужно ломать комедию, баронесса. Это вы убили своего мужа.
Екатерина Доронова отшатнулась. Её лицо побелело. Рука инстинктивно взметнулась ко рту, пытаясь удержать рвущийся наружу крик.
— Я не понимаю, о чем вы говорите! — голос, до этого твёрдый, дрогнул. — Это… это чудовищная клевета!
Я видел её реакцию. Стадия первая: отрицание. Классика.
Она ещё не поняла, что играет на моём поле, по моим правилам. Она думает, что это светский салон, где можно задавить оппонента статусом. Но это морг.
Здесь статус есть только у меня и у моих молчаливых пациентов. И её муж, барон Доронов, уже успел мне кое-что прошептать перед тем, как окончательно умолкнуть. Его последняя мысль была очень… красноречивой.
Она попыталась обойти меня, направляясь к выходу. Я не сдвинулся с места. Просто стоял, сложив руки на груди.
— Это возмутительно! — баронесса попыталась вернуть контроль. Она выпрямила спину, её голос обрёл металлические нотки. Маска возмущения вернулась на место, хотя паника в глазах её выдавала. — Я вызову полицию! Вы не имеете права меня здесь удерживать! Я вас уничтожу! Подам на вас в суд за клевету! Вы и дня больше не проработаете в этой больнице!
Я позволил ей выговориться. Когда поток угроз иссяк, спокойно ответил:
— Можете вызвать. Прекрасная идея, баронесса. Вызывайте.
Она замерла, ошеломлённая моими словами.
— Они приедут, — продолжил я тем же ровным тоном, — примут у вас заявление, составят протокол о клевете. А потом я, в качестве врача, проводившего вскрытие, передам им своё официальное заключение.
Я сделал короткую паузу.
— Заключение о том, что ваш муж, барон Доронов, был отравлен редким алкалоидом растительного происхождения. Веществом, которое почти не оставляет следов, если не знать, что искать. И о том, что микроскопические следы этого же вещества были найдены на внутренней стороне его любимой фарфоровой чашки для утреннего чая. Уверен, следователям будет интересно обсудить с вами его утренние привычки.
Её лицо стало совершенно белым. Маска треснула. Угрозы, статус, связи — всё это оказалось бесполезным. Теперь она не нападала. Она защищалась.
Я сделал шаг вперёд и понизил голос.
— Знаете, баронесса, у смерти есть свои секреты. Иногда, в последнюю секунду, сознание успевает подумать о самом главном.
Она смотрела на меня, не дыша.
— И последней, самой отчётливой мыслью вашего мужа была не боль и не страх. Это были два слова. Обращённые к вам.
Я смотрел ей прямо в глаза.
— Он подумал: «Катя… прости…».
