Только голодный, отчаянный порыв — благодарность, восхищение и желание, смешавшиеся в одно целое. Её руки обвили мою шею, а тело прижалось так плотно, что между нами не осталось даже воздуха.
Адреналин, опасность и совместная победа. Лучшего афродизиака не существует.
Моя ладонь скользнула по её спине, опустилась ниже, под край её форменных брюк, и сжала упругую ягодицу. Она ответила на это действие тихим, сдавленным стоном мне в губы, прижимаясь ещё теснее.
После серьёзного ритуала это именно то, что нужно для сброса напряжения. И для закрепления союза.
Фиолетовый свет от старых стерилизационных ламп мягко заливал комнату, превращая тени в бархатные узоры на стенах. Воздух был неподвижным и тёплым.
После бури всегда наступает затишье. Наступило оно и сейчас.
Варвара лежала, устроив голову у меня на плече. Её дыхание было ровным, а тело расслабленным. Адреналин от битвы и последующая страсть сделали своё дело, забрав остатки сил.
Мозг же отдыхать не собирался. Первоначальный шок от полного истощения прошёл, и я по привычке запустил внутреннюю диагностику.
Сосуд, который я оставил практически пустым, на отметке в двадцать процентов после ритуала, теперь показывал стабильные двадцать три.
Я мысленно перепроверил данные. Двадцать три. За вычетом потраченной на поддержание жизнедеятельности энергии, чистая прибыль составляла около трёх процентов.
Интересно.
Я смотрел на спящую Варвару. Жива от интимной близости? Или побочный эффект её пикового эмоционального состояния? Благодарность, смешанная с удовлетворением и чувством безопасности?
Новый, нестабильный, но потенциально возобновляемый источник? Требуются дальнейшие исследования.
— Давно у меня никого не было, — вдруг тихо призналась она, не открывая глаз. Её палец лениво чертил узоры на моей груди. — А в тебя… ты мне всегда нравился. Как парень. Но последнее время. Ты ведёшь себя как мужчина, и я… иногда таю от одного твоего взгляда.
Её слова были не откровением, а скорее очередным пунктом в анамнезе этого тела.
Прежний Святослав был не только начинающим некромантом-недоучкой, но и объектом девичьих грёз. Загадочный, недоступный… Классический образ, который всегда привлекает определённый тип женщин, ищущих в мужчине не партнёра, а ребус.
Интересное наследство.
Тело, проклятье, враги… и вот теперь — влюблённая союзница. Определённо самый полезный актив из всех.
Вернувшись в отделение, я первым делом сделал обход. Палата, где ещё час назад бушевала битва на грани миров, теперь была образцом больничного порядка.
Я подошёл к кровати Ольги, затем к Николаю. Бросил беглый взгляд на мониторы. Показатели в идеальной норме. Но я не доверял машинам. И активировал некро-зрение. Там, где раньше пульсировали узлы тьмы, теперь было чисто.
Энергетические каналы медленно восстанавливались, как земля после пожара. Работа выполнена безупречно. Оба пациента спали глубоким, исцеляющим сном.
Двадцати трёх процентов в Сосуде мне хватит. Не густо, но это уже оперативный резерв. Хватит, чтобы спокойно продержаться до завтрашнего вечера, если не будет новых форс-мажоров.
А дальше — сбор долгов. Граф Ливенталь. Его благодарность за операцию и спасённую дочь, помноженная на его статус и эмоциональное состояние, должна принести солидный куш. Процентов двадцать, если не тридцать. Неплохая инвестиция.
Проходя мимо сестринского поста, я заметил санитара.
Молодой парень, лет двадцати пяти. Он слишком старательно протирал уже идеально чистую стену. Его взгляд, вместо того чтобы быть уставшим или скучающим, как у всего остального персонала в конце смены, был напряжённым.
И каждые несколько секунд он бросал короткий, нервный взгляд на меня.
Шпион. Диагноз был поставлен мгновенно, с той же точностью, с какой я определяю редкое заболевание. Примитивный, но очевидный. Морозов перешёл от пассивного наблюдения к активным действиям. Игра началась.
Я намеренно изменил маршрут.
Вместо того чтобы пойти в ординаторскую, я свернул в боковой коридор, ведущий к лабораториям. Через десять секунд из-за угла «случайно» появился он же, с той же тряпкой, делая вид, что ищет какое-то пятно на стене. Его траектория движения была нелепой и неэффективной с точки зрения уборки, но идеальной с точки зрения наблюдения за мной.
Примитивно. Даже оскорбительно примитивно.
Морозов, главный врач элитной клиники, человек, плетущий сложные административные интриги, поставил следить за мной… этого любителя. Он мог бы нанять профессионала из службы безопасности. Но он использовал этого дрожащего юнца. Почему? Хочет сэкономить? Или он недооценивает меня настолько сильно?
Последний вариант был наиболее вероятным. Даже слегка оскорбительным.
Но это было хорошо. Враг, который тебя недооценивает, уже наполовину проиграл. Он думает, что играет в шахматы с выскочкой-ординатором. Он не знает, что сел за доску с тем, кто эти шахматы изобрёл.
— Нюхль, — мысленный приказ был коротким и чётким. — Объект санитар. Слежка. Хочу знать всё: куда идёт, с кем говорит, что передаёт. Полный отчёт по возвращении.
