— Я требую больше, чем ваше молчаливое согласие, — продолжил я. — Мне нужна клятва. Клятва на крови, что с этого момента ваша верность принадлежит мне.
Тишина. Вячеслав смотрел на меня, и в его глазах боролись страх и что-то ещё — странное, почти иррациональное уважение к силе, которую он видел. Леонид хмуро смотрел в пол.
— Странным образом, — медленно произнёс Вячеслав, первым нарушив молчание, — но я готов. После того, что я видел сегодня… и того, что вы нам рассказали… я готов идти за вами хоть на край света, доктор.
— Согласен, — глухо кивнул Леонид. — Мы служили чудовищу, думая, что служим порядку. После этого другого выбора нет.
Интересный эффект. Искренняя лояльность, выкованная за час. Это результат страха от ночного театра? Или побочное действие моей силы, остаточный отпечаток моей воли на их сознании?
Это требовало дальнейшего изучения. Но сейчас важен был результат.
— Хорошо. Тогда скрепим договор.
Я достал из своего медицинского несессера стерильный скальпель. Одним быстрым, точным движением я начертил на пыльной поверхности лабораторного стола простую руну связывания — три пересекающихся круга, заключённые в треугольник. Древний, как сама смерть, и надёжный, как гильотина.
— По капле крови от каждого, — скомандовал я. — В центр.
Они без колебаний шагнули вперёд. Вячеслав первым, за ним Леонид. Используя то же лезвие, они прокололи себе пальцы. Три тёмные капли — моя, мага и солдата — упали в центр руны.
Символ вспыхнул. Неярко, без спецэффектов. Просто тусклый, голодный красный свет, который на мгновение озарил их бледные лица. Руна запульсировала один раз, как медленное тяжёлое сердцебиение, и погасла, оставив на столе лишь едва заметный тёмный след. Связь была установлена.
— Теперь предательство будет стоить вам жизни, — предупредил я, мой голос был ровным, как кардиограмма покойника. — Буквально. Руна выпьет её до капли, где бы вы ни находились.
Красный свет погас. Связь была установлена. Время пускать новые инструменты в дело.
— Леонид, остаёшься здесь, — распорядился я, мой тон сменился на деловой, как на утренней планёрке. — Твоя задача — охранять Анну и все улики в этих комнатах. Звони в городскую полицию. Не в службу безопасности, а именно в полицию. Скажешь, что во время ночного обхода услышал крики о помощи из кабинета главврача. Дверь была заперта, ты её выломал и нашёл вот это всё. Понял?
— Так точно, — чётко, по-военному ответил он.
— Костомар, ты с ним. Если кто-то, кроме полиции, попытается войти в эту дверь до их приезда — останавливай. Любыми методами.
— Я ем грунт! — скелет встал у входа в тайную комнату, как несокрушимый часовой.
— Вячеслав, идёшь со мной. Будешь на подхвате. Мы ищем остальных девушек. Нюхль!
Невидимая до этого тень материализовалась на моём плече.
— Ищи. Подвал, технические этажи, заброшенные лаборатории. Ищи источники Живы. Слабые, подавленные, похожие на ауру Анны. Быстро.
Костяная ящерица коротко кивнула, её зелёные глаза на миг вспыхнули в полумраке, и она растворилась в тенях, устремившись на поиски. Охота началась.
Подвал клиники «Белый Покров» представлял собой настоящий лабиринт из пыльных кладовок, гудящих технических помещений и бесконечных стеллажей старого архива, пахнущих тленом и забвением.
Мы с Вячеславом двигались быстро и бесшумно, как тени, методично проверяя каждую дверь. Я шёл впереди, а он — чуть позади, прикрывая тыл, его рука не отрывалась от рукояти служебного шокера. Он снова был на войне.
Мы следовали за невидимым проводником. Я не видел Нюхля, но чувствовал его — как лёгкое дуновение холодного ветерка, указывающее направление.
Наконец, в самом дальнем, заброшенном углу подвала, в кладовой, заставленной старым уборочным инвентарём, Нюхль остановился. Я почувствовал, как он материализовался у моих ног и начал нетерпеливо царапать когтями грязный бетонный пол.
— Здесь? — я присел на корточки, отгоняя паутину.
Под толстым, многолетним слоем пыли и мусора обнаружился тяжёлый чугунный люк с массивным, проржавевшим замком.
— Ещё один уровень, — присвистнул Вячеслав, подходя ближе и разглядывая находку. — Суб-подвал. Я двадцать лет здесь работаю и даже не подозревал, что он существует.
Нюхль, не дожидаясь приказа, снова стал невидимым и просочился в узкую щель между люком и полом. Через минуту он вернулся, его костяное тело буквально вибрировало от возбуждения. Он передал мне короткий, но ёмкий образ: темнота, сырость и несколько тусклых, едва тлеющих огоньков жизни.
Внизу были люди. Живые, но на самой грани.
Замок на люке оказался сложной комбинацией механики и магии. Старая, ещё доимперская работа.
— Справлюсь, — пробормотал Вячеслав, доставая из кармана набор тонких отмычек. — В гвардейской разведке приходилось и не такое вскрывать. Правда, обычно без магической составляющей. С этой частью, доктор, придётся помочь вам.
Пять минут напряжённой, ювелирной работы. Он возился с механикой, я — аккуратно, кончиком скальпеля, смоченного в моей энергии, разрывал нити охранных заклинаний. Наконец, раздался глухой, тяжёлый щелчок, и замок поддался.
