— Благодаря тебе, — она сжала мою руку крепче, её глаза блестели от непролитых слёз облегчения. — Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. Я твоя должница. Навеки.
— Ну ладно, пора вставать, — я откинул одеяло и сел на кровати, игнорируя протестующий стон мышц.
— Какой вставать⁈ — Аглая всплеснула руками. Её глаза расширились от ужаса. — Ты же сутки пролежал без сознания! Доктор Семёнов, который тебя осматривал, сказал — минимум три дня строгого постельного режима!
— Доктор Семёнов — прекрасный доктор, но, как и все они, патологический перестраховщик, — я спустил ноги с кровати. — Постельный режим для больных. А я здоров.
Тридцать процентов в Сосуде — это не просто жизнь, это вполне рабочее состояние. У меня масса дел.
— Но ты же едва не умер!
— «Едва» — ключевое слово, — я встал. Мир на мгновение качнулся, но я удержался на ногах, вцепившись в спинку кровати. — Видишь? Стою. Значит, могу и ходить.
Мышцы затекли, суставы протестующе хрустнули, но тело подчинялось. Я сделал несколько шагов по палате, разминаясь. Каждый шаг был маленькой победой воли над физической слабостью.
— Ты невозможный! — Аглая покачала головой, но в её голосе уже не было паники. Только восхищение.
Я вышел в коридор. У дверей, на двух стульях, сидели двое людей Ярка. Бритые затылки, чёрные костюмы, внимательные, сканирующие всё вокруг глаза. Увидев меня, они вскочили так резко и синхронно, что их стулья с грохотом опрокинулись.
— Доктор Пирогов! — выпалил один.
— Вы в порядке? — добавил второй.
Ещё бы честь отдали. Или на одно колено встали, как перед монархом. Цирк.
— Отдыхайте, господа, — кивнул я им. — Опасность миновала. Можете возвращаться к обычному графику.
— Приказано охранять вас до особого распоряжения, — отчеканил первый, его лицо было непроницаемым.
— Чьего распоряжение?
— Господина Ярка.
Интересно. Либо Георгий Александрович искренне обо мне заботится, либо следит. А скорее всего — и то, и другое. Профессиональная паранойя телохранителя — полезное качество, пока оно не мешает мне работать.
— Как хотите, — пожал я плечами и пошёл дальше по коридору. — Охранять придется пустую палату. За мной вы не пойдете.
— У нас приказ!
Охранники пытались протестовать, но я просто вышел в коридор. Быстро подпер дверь шваброй, которую оставила уборщица. Так я смогу улизнуть. И они не смогут меня догнать, даже если очень захотят продолжить преследование.
Через пару минут их крики услышит главная медсестра и откроет дверь. Этого времени мне хватит.
Шаг за шагом я возвращался к жизни, к своим делам.
Главная задача — мёртвый метаморф на базе «Северный форт».
В его теле застряла игла моей собственной некромантской энергии, которую я ввёл в него в последние секунды его жизни. Это был не дар и не метка. Это был консервант.
Тончайший некротический импульс, который, как якорь, удерживал его душу на самой границе, не давая ей окончательно покинуть тело.
Он не был жив, но и не был до конца мёртв. Он находился в идеальном состоянии для того, чтобы с ним можно было поговорить.
Нужно было забрать его и провести допрос, пока остаточная Жива в его тканях не иссякла полностью. Эта аномалия может дать не просто ответы на вопросы. Она может стать ключом к пониманию того, как изменилось моё проклятье.
Охота ещё не закончена. Она просто перешла в новую фазу. Фазу посмертного вскрытия.
— Святослав, подожди! — окликнули меня.
Торопливые, но лёгкие шаги за спиной. Я остановился у лестницы, не оборачиваясь. Аглая.
— Куда ты так спешишь? — робко спросила она.
— Дела не ждут.
Она обогнала меня и встала на пути, преграждая проход. Больше не испуганная девушка, а решительная молодая женщина.
— Папа хочет тебя видеть! Очень хочет поблагодарить лично! — выпалила она. — И Георгий Александрович тоже ждет! Сказал, что нужно срочно поговорить! И главврач Сомов приказал немедленно сообщить, как только ты придёшь в себя!
Я остановился, мысленно расставляя приоритеты.
— Слишком много визитов для человека, который десять минут назад был практически мёртв, — заметил я.
— Тогда давай разделимся! — тут же предложила она, и я не мог не оценить её сообразительность. — Ты иди к главврачу, раз это по работе. А я скажу папе и Георгию Александровичу, что ты в порядке и скоро зайдёшь.
— Разумный план, — согласился я. Она учится. Быстро. — Скажи им, что я обязательно навещу. Через час, максимум — два.
— Хорошо! — она просияла. — Папа будет так рад! Он все время спрашивал о тебе!
Я смотрел, как она почти бегом направилась обратно к палате отца, и свернул в сторону административного крыла. Первым делом — Сомов. Нужно убедиться, что моя марионетка не расшаталась за сутки моего отсутствия.
Сомневаюсь, что охранники станут меня там искать. А потом смогу выскользнуть через черный ход.
По привычке, которая выработалась за последние недели, я направился к сестринскому посту, центральному узлу нашего отделения.
Глафира Степановна, вечный страж этого бастиона порядка, сидела за своим столом и с методичностью опытного счетовода заполняла какие-то журналы.
