— Это Ярк. Я в пути, буду через пять минут. Что там случилось, чёрт возьми? И откуда вы знаете об опасности?
В его голосе ясно читалась тревога.
— Случилось, что старый полкан следит за мной, — быстро ответил я.
— Я не слежу, я обеспечиваю безопасность, — смутился Ярк.
Он даже отрицать не стал. Забавно.
— Чью безопасность?
— Рода Ливенталь. И их друзей в том числе, — пауза. Затем Ярк хмыкнул. — А хорошо сыграно, доктор. Я так и думал, что вы догадаетесь.
— Я догадался, когда машина подъехала через три минуты после моего звонка. Она же дежурила поблизости? По вашему приказу?
— По приказу графа. Он распорядился обеспечить вашу круглосуточную безопасность после того случая с метаморфом. А поскольку вы не из тех, кто принимает открытую охрану…
— Понятно. Тайный надзор.
— Не надзор, а защита. Ладно, это потом обсудим. Что там с Аглаей? В чём опасность?
— Сами увидите, — не дожидаясь ответа, я положил трубку. Обратился к Ростиславу. — Что происходит?
— Да вроде все так же. Её лицо еще меняется, но медленно, — ответил призрак.
— Чёрт! — выругался я и крикнул водителю. — Быстрее! У нас считаные минуты!
Через семь минут машина с визгом тормозов остановилась у самого входа в «Славянский базар».
Я выскочил, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь.
Уже с улицы было слышно — внутри творилось что-то ужасное. Глухие крики, грохот бьющейся посуды, звон разбитого стекла, пронзительный женский визг, грубые мужские проклятья.
Второй автомобиль — бронированный «минивэн» — подлетел почти одновременно с нами. Из него выскочил Ярк и четверо его людей. У всех в руках были тяжёлые винтовки в руках.
— Что там происходит⁈ — рявкнул Ярк.
— Быстро! — я рванул к дверям.
— Да что ж такое!
Я распахнул тяжёлые дубовые двери ресторана.
Картина, открывшаяся мне, была словно из кошмаров самого безумного художника.
Зал ресторана превратился в поле битвы.
Столы были опрокинуты. Белоснежные скатерти были забрызганы кровью и вином. Посуда усеивала пол осколками.
Посетители — московская элита, сливки общества — в панике жались к стенам.
Дамы в вечерних платьях прятались под опрокинутыми столами, всхлипывая.
Мужчины пытались изображать храбрость, но дрожащие руки и бледные лица выдавали их ужас. Кто-то пытался пробраться к выходу, ползя на четвереньках между обломками мебели.
Официанты застыли как восковые фигуры, прижимаясь к стенам. Один из них всё ещё держал в руке поднос с бутылкой шампанского.
В центре зала, среди этих разрушений, на полу лежала фигура.
Михаил Долгоруков — я узнал его сразу. Бледный как мел, с глубокими кровавыми царапинами на лице, он пытался отползти назад, опираясь на локоть. Его правая рука висела под неестественным углом — сломана.
А над ним…
Над ним возвышалось существо.
Два метра чистой, первобытной мощи. Тело, которое одновременно было и человеческим, и звериным.
Основа осталась гуманоидной — две руки, две ноги, прямохождение. Но на этом сходство с человеком заканчивалось.
Всё тело покрывала короткая, густая серебристая шерсть. Мышцы под шерстью перекатывались, как стальные канаты — бицепсы были размером с человеческую голову, грудные мышцы напоминали наковальни.
Но самым жутким была голова.
Человеческий череп вытянулся вперёд, образуя морду. Не совсем кошачью — слишком короткую для настоящей кошки, но слишком длинную для человека.
Нос превратился в чёрную мочку с раздувающимися ноздрями. Губы исчезли, открыв два ряда острых клыков. Уши переместились на макушку, стали треугольными и подвижными.
Но глаза… глаза остались почти человеческими. Того же самого серо-голубого оттенка. Только зрачки превратились в вертикальные щели, а в их глубине плясало что-то звериное.
Метаморф издал звук — нечто среднее между рычанием тигра и воплем раненой женщины. От этого звука стёкла в окнах задрожали, а одна дама в углу упала в обморок.
— Тихо! Спокойно! — я медленно сделал шаг вперед, поднимая руки ладонями вперёд. — Никаких резких движений! Всем оставаться на местах!
Кошачья морда резко повернулась ко мне. Треугольные уши прижались к черепу — классический признак агрессии у кошачьих.
Но в её серо-голубых глазах, на самую долю секунды, мелькнуло что-то почти человеческое. Узнавание?
Надо было действовать. Быстро. Пока инстинкт хищника окончательно не подавил остатки человеческого сознания.
— Кис-кис-кис, — я начал медленно, очень медленно приближаться, стараясь говорить максимально спокойно и ласково. — Хорошая киса. Умная киса. Не трогай людей, Аглая. Они не враги. Они друзья…
Метаморф наклонил голову набок, с любопытством изучая меня. Чёрные, влажные ноздри расширились, принюхиваясь.
Узнаёт мой запах? Или чувствует во мне что-то другое? Силу, которая не была ни силой жертвы, ни силой соперника.
— Аглая, — я произнёс её имя тихо, почти шёпотом. — Это я, доктор Пирогов. Помнишь меня? Я лечил твоего отца. Я друг.
За моей спиной в зал ворвался Ярк со своими людьми. Я услышал сухие, резкие щелчки взводимых курков.
— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — бросил я, не оборачиваясь. — Опустить оружие! Немедленно!
