— Ох и странная она, — Долгоруков, ободрённый моим спокойствием, подошёл ближе и с любопытством наклонился, разглядывая существо. — Смотрите, уши вон костяные торчат. Прямо как у обычной кошки, только из кости.
— А что, по-вашему, должно торчать у скелета кошки, барон? — я приподнял бровь. — У настоящей кошки уши из хрящей, а здесь больше собирательный образ.
— Ну… не знаю. Просто странно, — он смутился, но его исследовательский азарт перевесил. Он обошёл стол, беззастенчиво заглянул кошке под хвост. — Хотя погодите… Так это точно девочка! Сзади же ничего не торчит! Иначе бы собирательный образ был бы неполным.
Я едва заметно усмехнулся.
— Браво, барон. Ваша наблюдательность достойна восхищения. Провели полный гендерный анализ на основе отсутствия видимых первичных половых признаков. Вывод абсолютно верен. Конечно, это «девочка». Женская звериная сущность отделилась от женского человеческого тела. Это же базовая магическая симметрия. Энергия всегда стремится к сохранению исходной полярности.
Костомар, до этого молча стоявший в стороне, подошёл к столу. Он с интересом профессионального остеолога осмотрел костяную кошку.
Осторожно тронул костяным пальцем её позвоночник, словно оценивая качество сборки. Затем выпрямился, повернулся ко мне и веско произнёс:
— Я ем грунт! — что означало: «Какая-то она тощая!»
Кошка лениво приоткрыла одну пустую глазницу.
Зелёный огонёк в ней одарил Долгорукова взглядом, полным потустороннего презрения. Затем она издала сухой, щёлкающий звук, похожий на стук костяшек домино.
— Мяу.
— В общем и целом, можете не волноваться, — заключил я, убирая блокнот. — Опасности нет. Наоборот, Аглая получила уникального телохранителя. Верного, как собака, независимого, как… ну, как кошка, и абсолютно уникального. Ни один наёмный убийца не рискнёт подойти к девушке, которую охраняет её собственный одушевлённый скелет.
А для меня это открывало новые возможности.
Изучить природу разделённой души, понять механизм материализации некро-фамильяра из живой энергии… Это был бесценный исследовательский материал.
— Что дальше делаем? — деловито спросил Ярк. Шок прошел, уступив место привычному для него состоянию — режиму решения оперативных задач.
Я достал телефон, просматривая расписание дежурств в клинике.
— Организуйте транспортировку в «Белый Покров». Официальный диагноз — нервное истощение на фоне острого пищевого отравления. Это объяснит и её состояние и необходимость в капельницах и седативных. И никаких посетителей, кроме вас двоих. И графа, разумеется.
Я намеренно допустил к Аглае еще и Долгорукова. Нужно посмотреть, как он будет себя вести.
Нужно было изолировать её от посторонних глаз. Особенно от Рудакова, который с энтузиазмом голодного шакала рыскал по отделению в поисках любой моей ошибки.
— Понял, принял, — чётко ответил Ярк. — А с кошкой что?
— А я пока займусь этим костяным млекопитающим, — я убрал телефон. — Нужно провести серию тестов: проверить её на магическую стабильность, остаточную агрессию, уровень эмпатической связи с носителем и общую управляемость. Ценнейший образец для изучения.
Ярк, ветеран боевых действий, привыкший отдавать приказы людям, попытался применить ту же тактику к существу из чистого инстинкта. Он шагнул к кошке и сделал резкий отгоняющий жест, словно перед ним была наглая дворовая шавка.
— Кыш! Пошла вон! Нужно хозяйку перевозить! — шикнул он.
Кошка медленно повернула свой идеально выточенный череп, посмотрела на полковника своими пустыми глазницами, а затем демонстративно и очень медленно зевнула.
Жест был красноречивее любых слов: «Человек, ты для меня не существуешь».
— Ноль внимания, — озадаченно констатировал Ярк. — Как будто я пустое место.
— Она не собака, чтобы выполнять команды, — снисходительно пояснил я. — Она охраняет Аглаю. Это базовый инстинкт, заложенный при разделении. Пока хозяйка беззащитна, кошка будет воспринимать любое резкое движение в её сторону как угрозу. Вы для неё — потенциальный хищник, посягающий на её прайд.
— И как её убрать?
— Грубой силой её не возьмёшь — укусит до кости, — я покачал головой. — В буквальном смысле. Здесь нужна хитрость. Она — воплощение кошачьей сущности. А что любят все кошки, даже костяные?
Я сделал паузу, давая им возможность подумать. Ярк и Долгоруков переглянулись с полным недоумением на лицах.
— Они любят безопасные, замкнутые пространства. Укрытия. Коробки. Ярк, есть тут какая-нибудь переноска? Для лабораторных животных? Большая, прочная, с надёжной дверцей.
— Сейчас узнаю, — Ярк кивнул одному из своих людей. — Эй, Петров! Найди переноску для животных! Срочно!
— Есть, господин полковник! — отозвался парень.
Через минуту Петров вернулся, с опаской неся в руках массивную металлическую клетку, явно предназначенную для кого-то покрупнее лабораторной крысы. Возможно, для обезьян или небольших хищников.
— Нюхль, твой выход! — скомандовал я.
Маленькая ящерка выскочила из моего кармана и материализовалась прямо перед костяной кошкой в своей полной радужной красе.
Нюхль двигался не хаотично. Это был сложный танец приманки.
