И тут Нюхль решил, что обстановка недостаточно напряжённая.
Я почувствовал, как невидимый проказник рядом со мной буквально задрожал от сдерживаемого смеха. И он решил действовать. На одно крошечное мгновение, прямо за плечом у Варвары, из воздуха соткалась костяная морда с горящими зелёными глазами, щёлкнула челюстью и снова исчезла.
Варвара дико вскрикнула и подпрыгнула на месте. Поднос качнулся, и одна из ампул всё-таки соскользнула и со звоном разбилась о кафельный пол.
— Что такое? — спросил я, изображая искреннее беспокойство и бросая испепеляющий взгляд в сторону невидимого фамильяра.
— Я… мне показалось… — она часто заморгала, её лицо было бледным как мел. — Что-то было. За мной. Зелёное.
— Зелёное? — я демонстративно оглядел пустой коридор. — Ничего не вижу. Может, отражение от дежурной лампы? Ты устала, тебе нужно отдохнуть.
— Да, — кивнула она, всё ещё испуганно оглядываясь через плечо. — Наверное. Вторые сутки на ногах… Прости. Мне пора.
Она почти бегом скрылась за поворотом.
Нюхль, клянусь костями всех своих предков, если ты ещё раз так подставишься, я разберу тебя на запчасти и сделаю из тебя учебное пособие по анатомии ящериц для первокурсников. Ты меня понял?
Я мысленно закончил свою воспитательную беседу и уже собирался двинуться дальше, как вдруг почувствовал знакомое изменение в поведении фамильяра. Лёгкая вибрация в воздухе рядом со мной прекратилась. Нюхль замер.
Я обернулся в ту сторону, куда убежала Варвара. На долю секунды, словно сбой в реальности, материализовался полупрозрачный силуэт Нюхля. Он замер, подняв свою когтистую лапу и указывая прямо в конец коридора, на дверь одной из палат.
Его зелёные огоньки в глазницах вспыхнули ярко, как сигнальные огни, а затем он так же быстро растаял в воздухе…
Он нашёл.
В этот самый момент, словно подтверждая его находку, из той самой палаты донёсся отчаянный женский крик:
— Помогите! Кто-нибудь! Сюда!
Варвара, которая, видимо, только подходила к сестринскому посту, тоже услышала крик и бросилась на звук. А я, уже не таясь, быстрым шагом последовал за ней. Это был не просто шанс. Это была цель.
В палате царила атмосфера контролируемой паники.
Яркий свет был включен, мониторы у кровати пищали с пугающей частотой. У самой кровати стояла Ольга — одна из близнецов Поляковых, моя бывшая однокурсница. Она склонилась над пожилым мужчиной, который хрипел, судорожно хватаясь за грудь. Его лицо уже приобрело нездоровый, синюшный оттенок.
— Острый коронарный синдром! — выкрикнула Ольга, увидев Варвару. Её руки в стерильных перчатках дрожали. — Нитроглицерин не помогает! Морфин тоже!
— Где дежурный врач? — спросила Варвара, на ходу ставя поднос на столик и хватая тонометр, чтобы измерить давление.
— На вызове! Авария на Садовом кольце, там массовое поступление! — Ольга металась между пациентом и шкафом с препаратами. — Давление падает! Сто на шестьдесят! Пульс сто сорок!
Я активировал некромантское зрение.
И сразу понял — они неправы. Потоки Живы в теле пациента были в полном хаосе, но это был не тот хаос, что при инфаркте. Там энергия просто угасает, как фитиль, которому не хватает масла.
Здесь же она билась беспорядочно, как обезумевшая птица в клетке. Словно что-то постоянно подстёгивало сердце извне, заставляя его работать на износ.
Я смотрел на эту суету и понимал — они лечат не то. Это не сердце. Точнее, не только оно.
Потоки Живы в теле пациента не просто бились в хаосе, они были… закручены. Словно кто-то или что-то создало энергетический вихрь прямо в его груди, который и заставлял сердце сходить с ума. Это не классический инфаркт. Это магический сбой. Или… целенаправленная атака.
— ЭКГ показывает тахикардию с широкими комплексами! — Варвара сорвала с аппарата длинную ленту и пыталась на ходу её расшифровать. — Может, желудочковая?
— Лидокаин вводила! Без эффекта! — Ольга была на грани истерики. — Кордарон тоже!
Они перепробовали все стандартные методы — нитраты, антиаритмики, обезболивающие. Но пациент продолжал задыхаться, его глаза закатывались, а писк монитора становился всё более прерывистым и тревожным.
Ольга в отчаянии обернулась и наткнулась взглядом на меня, стоящего в дверях. В её глазах была мольба о помощи, обращённая к любому, кто носит белый халат.
Пациент умирал. И это был мой шанс.
Пока Ольга и Варвара суетились, пытаясь спасти пациента, мой взгляд зацепился за изножье кровати. На ней, среди стакана с водой и пачки салфеток, лежала толстая потрёпанная папка — история болезни.
Не раздумывая, я сделал два шага вперёд и, отстранив Ольгу, схватил её.
— Ты что делаешь⁈ — Ольга резко обернулась ко мне, её лицо было искажено смесью страха и возмущения. — Это конфиденциальная информация! Ты не имеешь права! Ты из морга!
— Лучше нарушение протокола, чем протокол вскрытия, — отрезал я, и мой голос прозвучал холодно и резко, как удар скальпеля. Меня не волновали их правила, когда на кону стояла жизнь — и моя, и этого бедолаги на койке.
