Хм. Или же все-таки попробовать? Надо использовать возможность, пока она прониклась ко мне.
Нет. Ждать было бессмысленно. Нужно было ковать железо, пока горячо. Сейчас она была уязвима, напугана и даже немного мне доверяла. Нужно было использовать этот момент.
— Аглая, давайте будем честны, — я внимательно посмотрел на неё. — Вы находитесь в моей квартире. Я рискую, пряча вас от всех, кто за вами гоняется. Чтобы этот риск был оправдан, мне нужно знать немного больше. Поэтому предлагаю сделку.
— Сделку? — она посмотрела на меня с недоверием.
— Да. Вы мне — один ваш секрет. А я вам — один свой. Честный обмен. Так я буду лучше понимать, с чем имею дело, а вы — с кем.
Я смотрел, как она обдумывает моё предложение. В её серых глазах боролись страх и любопытство. Я сделал ставку на второе. Женское любопытство — сила, способная сокрушать империи. Что уж говорить о защите одной упрямой аристократки.
— Хорошо, лекарь, — наконец сказала она с вызовом. — Я согласна. Спрашивайте.
Я кивнул, принимая её согласие.
— Меня не интересуют ваши семейные дрязги с отцом. Это ваше личное дело. Меня интересуют две вещи: как вы оказались в руках «Серых Волков» и откуда у вас это пулевое ранение?
В тот момент, когда я произнёс фразу «не интересуют ваши семейные дрязги с отцом», её напряжённые плечи заметно расслабились. И в эту секунду меня накрыло.
Мощная волна благодарности. Не просто тепло — жар. Поток расплавленного серебра, хлынувший в мой Сосуд. Ещё пятнадцать процентов!
Так вот в чём дело. Она боялась, что я сдам её отцу. А как только поняла, что я на её стороне, что мне плевать на её папашу-графа, она по-настоящему расслабилась и поблагодарила за спасение.
Интересная механика. Благодарность зависит не только от осознания, но и от доверия. Проклятие реагирует не просто на факт спасения, а на осознанную благодарность! Интересная, хоть и крайне неудобная механика. Сколько нюансов…
Хотя с бандитами всё равно проще. Пара порезов, пара швов — и двадцать процентов в кармане. А тут пришлось потратить кучу Живы, не спать всю ночь, выслушивать её историю, а потом ещё и ждать, пока она соизволит поблагодарить по-настоящему.
Слишком много накладных расходов. Определённо, бандиты — более выгодные клиенты.
Она вздохнула, собираясь с мыслями.
— Я была… с одним человеком. Из «Серых Волков», — она произнесла это с вызовом, глядя мне прямо в глаза. — Почему и как — это долгая история, которая вас не касается. Мы были за городом, на одной из их… дач. Просто… отдыхали.
Отдыхала. Ну конечно.
Сбежала из дома с каким-нибудь молодым главарём банды. Повеса, сорвиголова, романтика криминального мира… против воли благородного папаши. История стара как мир и скучна как прошлогодний снег.
— И вдруг всё началось, — её голос дрогнул. — Просто грохот, стрельба из-за деревьев. Какие-то люди в масках, крики… Я даже не сразу поняла, что происходит. Кто-то крикнул: «Чёрные Псы!» Мой… знакомый… толкнул меня в сторону, крикнул, чтобы я бежала к лесу. Я побежала, не оглядываясь. И тут — резкая, жгучая боль в боку, словно меня ткнули раскалённым железом. Я упала… А потом… потом я помню только, как меня кто-то грубо поднял, накинул на голову вонючий мешок, и темнота. Очнулась я уже в том подвале, привязанная к стулу.
Она закончила и отвернулась, обхватив себя руками, словно ей снова стало холодно.
— Ясно, — я кивнул. — Война кланов. А вы оказались между молотом и наковальней.
— Я рассказала, — она посмотрела на меня с вызовом. — Теперь ваша очередь, лекарь. Ваш секрет.
Я не стал отвечать сразу. Вместо этого я медленно встал, подошёл к окну и на мгновение посмотрел на утренний город, залитый серым светом.
Я дал тишине повиснуть в комнате, стать густой и напряжённой. Пусть она сама додумает, что я скрываю. Пусть её любопытство разгорится до предела.
— Вы уверены, что хотите знать? — наконец обернулся я к ней. — Некоторые секреты лучше оставлять в тени.
Это только распалило её любопытство.
— Вы обещали, — твёрдо сказала она.
Я усмехнулся.
— Нюхль. Покажись.
Мой голос был тихим, но властным.
Воздух рядом с раскладушкой замерцал. Сначала появился полупрозрачный, дрожащий контур, а затем, с тихим стуком костей о деревянный пол, на ковёр спрыгнул маленький скелет ящерицы. Пустые глазницы вспыхнули ярким зелёным огнём, и он посмотрел прямо на Аглаю.
Она замерла. Её лицо побелело, как полотно. Она отшатнулась назад, на раскладушку, и её аристократическое воспитание дало сбой.
— Твою ж… — вырвалось у неё почти беззвучным шёпотом, — … мать-ящерица.
— Не бойтесь, — мой голос был спокойным и ироничным. — Он не кусается. Без команды. И он не ящерица. Технически.
Аглая смотрела то на меня, то на Нюхля, который, довольный произведённым эффектом, сел и постучал костяным хвостом по полу. Она с недоверием протянула дрожащую руку и очень осторожно коснулась его костяного черепа.
— Холодный… и гладкий. Как полированная слоновая кость. Что это такое? Гомункул? Элементаль?
