Сначала — яд, медленно парализующий нервную систему. Затем, когда он был ещё жив, но уже полностью беспомощен — петля. И в самый последний момент — мощный, целенаправленный магический удар по сердцу.
Это было не убийство. Это была казнь. Тщательно спланированная, почти ритуальная. И убийца хотел, чтобы мы увидели именно это. Он не прятал следы. Он оставлял послание. И моя задача теперь — прочитать его.
Тяжелый секционный нож в моих руках двигался легко и уверенно. Первый Y-образный разрез и поехали… Я был не врачом, а исследователем, читающим последнюю, самую честную страницу в книге жизни этого человека.
Лёгкие действительно показали признаки отёка, характерные для удушения. Но желудок преподнёс сюрприз. Когда я вскрыл его, в нос ударил резкий, горьковатый запах. Я взял пробу содержимого желудка на стекло. Даже без химического анализа было понятно.
— Стрихнин, — констатировал я. — Классический, почти театральный яд. Судя по концентрации запаха, доза была смертельной.
— Значит, отравление? — спросил Мёртвый, с интересом наблюдая за моей работой. — Но это не объясняет странгуляционную борозду.
— Именно, — кивнул я. — А ещё это не объясняет вот это.
Я перешёл к сердцу.
— Смотрите. Обширный разрыв миокарда в области левого желудочка. Классический инфаркт, — моё некро-зрение и временные маркеры на тканях дают чёткую картину. — Инфаркт случился первым. Затем, пока он умирал, агонизируя, кто-то влил ему в горло яд. А когда и это не сработало достаточно быстро — его удушили. Три разных способа убить одного человека.
— Кто-то очень, очень хотел его смерти, — заметил Мёртвый.
— Или несколько человек одновременно, — добавил я, продолжая работу.
С каждым слоем смерти, который вскрывал, я чувствовал, как тёмная энергия втекает в меня. Не просто вливается, а… резонирует. Три смерти в одном теле создали уникальный энергетический коктейль, который питал мою истинную природу.
Это было как выпить бокал выдержанного, терпкого вина после долгой жажды. Я чувствовал, как возвращается не просто сила, а контроль.
К концу вскрытия я чувствовал себя значительно сильнее, чем за все последние дни. Но для полноценного её применения было пока еще очень рано.
— Блестящая работа, Пирогов, — похвалил Мёртвый, когда я закончил. — Отчёт напишете?
— Разумеется, — кивнул я, снимая окровавленные перчатки.
В этот момент дверь секционной приоткрылась, и в щель просунулась голова Семёныча.
— Всеволод Кириллович, можно вас на минутку? Там из управы приехали.
Мёртвый, бросив учтивый кивок, вышел, оставив меня наедине с телом.
Я начал приводить его в порядок для выдачи родственникам, когда заметил кое-что странное. На безымянном пальце покойного был чёткий, глубокий след от кольца, говорящий о том, что он носил его годами. Но самого кольца не было.
Уже собирался проверить опись личных вещей, как Нюхль, до этого дремавший невидимой тенью у меня в кармане, выскользнул наружу. Он подбежал к Семёнычу, который как раз вернулся в секционную, и ловким, отточенным движением вытащил из его кармана маленькое золотое кольцо.
Затем он подкатил его к моим ногам и с гордым видом посмотрел на меня. «Хозяин, смотри, что я нашёл!»
— А от тебя ничто не спрячется, маленький телепат, — мысленно произнес я, потрепав его по голове. — Теперь всё ясно.
Семёныч, не заметив меня за стеллажом с инструментами, подошёл к телу. Огляделся по сторонам и полез в карман халата. Не найдя там кольца, он начал панически себя обыскивать.
— Тяжело возвращать украденное, Семёныч? — спросил я, выходя из-за стеллажа.
Он подпрыгнул, как ошпаренный, и выронил из рук таз с водой.
— Ты чего подкрадываешься, ирод! — взвизгнул он. — Сердце чуть не остановилось!
— Интересное хобби у вас, — я поднял с пола кольцо и рассмотрел его на свету. — Обирать мертвецов. Кольца, часы, золотые зубы, может быть? Мелкий, но стабильный доход?
Его лицо из красного стало серым.
— Я не… это не то, что ты думаешь… я просто… нашёл…
— Просто крадёте у тех, кто не может пожаловаться, — закончил я за него.
— Да ты не понимаешь! — он перешёл в наступление. — У меня семья! Внуки! На мою зарплату не проживёшь! А этим, — он махнул рукой на тело, — им уже всё равно!
— Их родственникам будет не всё равно, когда они не найдут фамильное кольцо, — заметил я.
Семёныч сузил глаза.
— Ты что, донести на меня хочешь? Так я тоже не промах! Я вижу, что ты делаешь! Ты не простой лекарь! От тебя мертвяками несёт за версту!
— Доказательства есть? — спокойно спросил я.
— Найдутся, — прошипел он. — Ты ещё пожалеешь, студент!
С этими словами он выбежал из секционной, хлопнув дверью.
Я задумчиво покрутил кольцо в руках. Нажил ещё одного врага. Мелкого, трусливого, как шакал. Но такие часто бывают опаснее явных противников, вроде Волкова. Они бьют в спину, когда не ждёшь.
Что ж, будем, как обычно, держать ухо востро. И, возможно, приготовим для Семёныча отдельный, очень поучительный «розыгрыш».
