Ментальная связь… Это меняло всё. Девушка умела гораздо больше, чем показывала. Такой навык не появляется из ниоткуда. Он требует либо врождённого, исключительного таланта, либо серьёзной, многолетней подготовки.
А это значит, что её папаша-граф — не просто богатый аристократ, а сверхсильный маг. И если она унаследовала хотя бы часть его способностей… Это может оказаться очень полезным в моих будущих… м-м-м… некромантских изысканиях.
К тому же, контролируемый менталист — ценный актив.
Связь с графом Бестужевым пока была хрупкой. Да, он благодарен за спасение, но это — одноразовый ресурс, который я уже использовал. И неизвестно, что он еще там придумал на своём приеме.
А вот дружба или хотя бы лояльность дома Ливенталь… это уже совсем другой уровень. Бестужев — это хорошо. Но Бестужев и Ливенталь в моём активе — это уже серьёзный расклад.
Два влиятельных дома, которые будут мне обязаны. Это открывает мне двери.
Лавка старого купца Морозова (к счастью, не родственник моему наблюдателю) была оплотом старого мира.
Внутри пахло специями, свежим хлебом и дорогими сырами. Я методично загрузил в корзину всё по списку Аглаи: мясистые помидоры, пучок свежего базилика, головку моцареллы, завёрнутую во влажную ткань.
Затем я остановился у полки со сладостями.
Нужно было не просто выполнить её просьбу. Нужно было превзойти её ожидания. Стать для неё не просто тюремщиком-спасителем, а… другом. А для этого придётся притворяться заботливым.
Что ж, я играл и более сложные роли. Мой взгляд упал на изящную картонную коробочку с французской вязью: «Конфеты фруктовые без сахара». Идеально. Аристократки вечно следят за фигурой, даже когда выздоравливают после пулевого ранения.
Дальше — кофейный отдел. Я терпеть не мог этот горький, переоценённый напиток, предпочитая крепчайший чёрный чай, который бодрил, а не теребил нервы. Но я знал, что девушки из высшего света обожают свои утренние ритуалы с капучино.
— Молотый кофе высшего сорта из Аравии, — попросил я продавца. — И самое свежее молоко.
Мелкие инвестиции в большое дело. Пусть чувствует себя как дома. Чем комфортнее она себя чувствует, тем больше расскажет.
Возвращаясь с пакетами, полными еды, я усмехнулся собственным мыслям. Архилич Тёмных Земель, спасающий жизни и покупающий диетические конфеты для беглой аристократки.
Реакция Аглаи оправдала все мои ожидания. Увидев не только продукты для лазаньи, но и пакет с кофе и ту самую коробочку с конфетами, она просияла как ребёнок, получивший на именины живого щенка.
— О! Вы купили кофе! И мои любимые конфеты без сахара! Откуда… откуда вы знали?
— Интуиция врача, — попытался изобразить скромность я. Вроде даже получилось. — Важно, чтобы пациент чувствовал себя комфортно. Это способствует скорейшему выздоровлению.
…и располагает к откровенным разговорам. А мне очень нужно было собрать побольше информации. Время начинать второй допрос. Более мягкий, но не менее эффективный.
Мы сели на моей маленькой кухне. За окном стемнело, и редкие капли дождя начали барабанить по стеклу. В комнате было тепло и пахло свежесваренным кофе.
Аглая, закутавшись в мой старый плед, с наслаждением пила свой кофе с конфетами, и её напряжение окончательно ушло.
На её коленях, свернувшись костяным калачиком, дремал Нюхль. Время от времени он издавал тихий, едва слышный щелчок челюстями, видимо, видя во сне какую-то особенно вкусную кость.
Она болтала о пустяках — о погоде, о последних новостях из светской хроники, о смешных шляпках, которые видела в журнале. Она оказалась на удивление приятной собеседницей, начитанной и остроумной. Но мне нужно было больше, чем просто светская беседа.
— Ваш отец, должно быть, дал вам прекрасное образование, — заметил я, наливая ей вторую чашку кофе. — Вы так хорошо разбираетесь в литературе.
— О да, папа всегда говорил, что невежество — худший порок аристократа, — она улыбнулась, но в этой улыбке сквозила тень горечи. — Он заставлял меня читать по три книги в неделю. Правда, некоторые его собственные… увлечения… казались мне довольно странными.
— Увлечения? — я произнёс это с лёгким, почти незаинтересованным любопытством. Я не должен был показывать, что это мне важно.
Она помедлила, словно решая, стоит ли доверять мне такую информацию. Посмотрела на меня, на Нюхля, который дремал у неё в ногах, на чашку с кофе…
— Ходят слухи… — наконец сказала она, понизив голос. — Впрочем, это, наверное, всего лишь сплетни высшего света.
— Я умею хранить секреты, Аглая, — заверил я, изображая лишь лёгкую заинтересованность. — К тому же, я всего лишь скромный лекарь. Кому мне рассказывать ваши аристократические тайны? Моим пациентам в морге?
Эта лёгкая шутка её определенно расслабила.
— Говорят, что мой отец — не просто коллекционер, — прошептала она. — Что он — главный хранитель тайного государственного архива древних артефактов. Не просто исторических ценностей, а именно… особенных предметов. Тех, в которых заключена сила.
Бинго.
