— А ты стал мягок, — усмехнулся Гуэй. — Раньше без раздумий бы оставил отпечаток окровавленного пальца призраку на лбу. А теперь за них молишься.
— Каждая жизнь священна. — отозвался Фо Шан.
— Смотрю, ты, действительно стал буддистом. — отпивая сладкое соевое молоко, усмехнулся Гуэй.
— Подобно тебе, я изучал много учений. Настал черёд постичь тайны буддизма. Не зря же меня зовут «горой Будды». Это имя оберегало меня тысячу лет. Даже сестрица Хэй Ли не смогла возыметь надо мной власти.
— И долго ты будешь буддистом?
— Учение Будды бескрайнее. — со всей безмятежностью отозвался Фо Шан. Мне понадобится ещё пять сотен лет, чтобы постичь хоть малую долю его истины. Сейчас я постигаю учение лишь первой из восьми школ[И3] . Однако, поскольку мы говорим о Хэй Ли, то я хочу спросить у тебя о твоём послании. Из него я понял совсем немногое.
— Наш путь лежал через город героя Юн Шэна…
— …Я слышал об этом. — заключил Фо Шан, выслушав рассказ Гуэя о Тёмном заклинателе, способном управлять бумажными куклами, и даже создавать с их помощью иллюзии. — Бессмертный наставник У Лин призвал меня на гору Цинчэншань, прося моего совета и, возможно, помощи.
— Значит, моя догадка была верна. Я хотел рассказать тебе о том, что видел сам.
— Подобное мастерство опасно, — согласился бессмертный. — За тысячу лет я лишь единожды слышал о схожем заклинателе. Боюсь, что У Лань стремится превзойти своего учителя.
— Что же стало с тем человеком? — спросил Сяо Ту.
— Долгие годы он был заточён. Всю жизнь он изучал иллюзии и искусство управления человеческим разумом, совсем позабыв о том, что когда-то умрёт. Ещё не будучи изобличённым, свои труды он записал в книгу. Я долго её искал. Но, кажется, У Лань нашёл её раньше. А потому, отчасти в случившемся и моя вина.
— Как можешь ты обвинять себя за деяния других? — возразил Гуэй.
— Пусть я прожил тысячу лет, но мой сон длится непростительно долго. Стоило мне только решить, что беда миновала, и позволить себе уснуть, прошлое откликнулось новой бедой.
— Я всё же не согласен. — покачал головой Гуэй.
— Значит, — стесняясь, перебил их Сяо Ту, — Вы, правда, засыпаете на столетия?
— Правда. — подтвердил Фо Шан.
— …Потому, за тысячу лет так и не набрался ума, — усмехнулся Гуэй.
— И, всё же, твоего больше, — усмехнулся в ответ Фо Шан.
— Ты так в этом уверен? — облокотившись на столик, приподнял бровь Гуэй.
— И что тигров едите, тоже правда? — оживился уже и Ми Хоу.
— Правда. — отозвался Фо Шан, — Но только в праздники. В обычные же дни, я ем обезьян.
— Не смешно.
— Я и не смеюсь.
— Ты мне не нравишься.
— А ты мне – очень. — снова насмехаясь, улыбнулся бессмертный монах.
— И что у тебя за имя?! Это название города[И4] , а не имя! — скрестил руки на груди Ми Хоу.
— Вы здесь веселитесь, — нахмурил брови Сяо Ту, — А между тем, убийца Мэй Мэй всё ещё жива. И бродит по лесу.
— Интересно, — оскалился Ми Хоу. — а наставник Гу Ян расскажет нам, в кого эта гадина Сюи переродится? Если она погубила нашу сестрицу Мэй, я разыщу её перерождение, и отомщу ему ещё раз!
— Кто такой наставник Гу Ян? — спросил Сяо Ту.
— Тот, — ответил Гуэй. — кто может с точностью рассказать, кем ты был в прошлой жизни, и кем переродишься в будущей.
— Значит, он поможет мне отыскать и Мэй Мэй? — с надеждой спросил Сяо Ту.
— А если она переродится сусликом? — резонно спросил Ми Хоу.
— Но ты же рыбу любишь! — с дерзостью ответил Сяо Ту.
— Потому, что я обезьяна!
Их спор решил прервать Фо Шан:
— Если Наставник сочтёт нужным сказать, он скажет.
— А где его найти?
— Подумай, нужно ли тебе это. — с горестью предостерёг Гуэй.
— Даже, родись Мэй Мэй шелкопрядом, — заверил Сяо Ту: — я всё равно буду её любить!
— Раз ты так её любишь, — подметил Фо Шан, — должно быть, сестрица была хорошим человеком. Потому, не думаю, что она будет шелкопрядом.
— Даже если так, — перебил его Гуэй, — Сяо Ту, её новый век может быть снова короток. И тогда, тебе вновь придётся её потерять. Или ей – тебя. Не лучше ли её отпустить?
— Нет! — твёрдо ответил Сяо Ту и, встав, вышел на улицу.
Больше Гуэй ему ничего не сказал.
В назначенный час Фо Шан принялся читать молитвы у гроба покойной Сюи. Гуэй же, дабы впредь обезопасить деревню, надел её на запястья серебряные браслеты.
Поодаль за всем наблюдал недовольный Сяо Ту:
— Её нужно было убить! — снова со злобой говорил он, — Почему убийце дают упокоиться?!
— Может, — подметил стоявший рядом с ним Ми Хоу, — она не была плохим человеком. Я тоже разбойником стал не от хорошей жизни демона-обезьяны. Хотя, себе я не прошу оправданий. Её сбило с верного Пути предательство. Причинившее ей настолько сильную боль, что она ослепла от ярости и решила отомстить.
— Даже если и так, она не имела права лишать жизни Мэй Мэй!
— Не имела. — согласился Ми Хоу.
[И1]Сезон Чуньфэнь (春分) — весеннее равноденствие (с 20–21 марта).
[И2]Нюгуй (女鬼 - "женский призрак") – мстительный женский призрак в белых или красных одеждах, обычно с длинными распущенными волосами. Встречаются упоминания о нюгуй, соблазняющих мужчин, ради мести, или чтобы обрести возлюбленного.
