Соседи. Соседи… Логически рассуждая, тот невыразительный звук, который издала «беретта», могли расслышать только люди, живущие на одной площадке с Алёной. Но вот смех в чем: на площадке три квартиры, соседи напротив три дня назад уехали в Турцию, а в квартире рядом вообще никто не живет — дед с бабулей померли, их дочка затеяла было ремонт, но дело идет ни шатко ни валко. В любом случае, вчера в полночь там никого не было. У кого же из ее соседей оказалось столь чуткое ухо, столь длинный нос и столь недоброжелательное к красавице и умнице Алёне Дмитриевой сердце? Нет, главное, в полицию сразу…
— Гражданка Ярушкина, — внезапно воскликнул Скобликов очень сердито. — Немедленно выдайте оружие, или…
Ба-бах! Дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в косяк, и на пороге возникли две бронированные фигуры с автоматами, в касках и со свирепым выражением лиц:
— Лицом к стене, руки за голову!
Лейтенант с сержантом так и шарахнулись!
— Мне тоже? — хладнокровно спросила Алёна. — Мне тоже руки за голову? Я хозяйка этой квартиры. Предъявить паспорт?
— Да знаю я вас, — буркнул один из броненосцев, ростом повыше и корпуленцией помощнее.
Надо сказать, он не солгал, потому что дежурным из отдела охраны приходилось общаться с Алёной Дмитриевой очень часто. Ведь она была величайшей растяпой нашего времени и беспрестанно забывала что-нибудь сигнализационное включить или выключить.
— В чем дело, Елена Дмитриевна?
— Не в чем, а в ком, — уточнила вышеназванная. — Вот в этих двоих. Они ворвались ко мне в дом, не предъявив никаких документов, и начали угрожать, что сейчас проведут обыск.
— Я не угрожал, — пискнул сержант (или как его там?).
— Вы не угрожали, — кивнула Алёна. — Но вот он! — И она обличительно ткнула в Скобликова. — Он угрожал!
— Предъявите документы и разрешение на обыск.
Документы Скобликов предъявил и при этом что-то интимно шепнул броненосцу. Однако тот секретничать почему-то не захотел:
— Нет разрешения?! Какого же, извините, товарищ лейтенант, э-э… черта вы пугаете Елену Дмитриевну?
— Я никого не пугаю, — огрызнулся лейтенант, мигом приобретший самый жалкий вид. — Я просто хотел выяснить, насколько правдиво заявление о том, что гражданка Ярушкина хранит огнестрельное оружие.
— Ехал бы ты отсюда, лейтенант, — посоветовал второй броненосец, постарше. — Бесполезняк все это. Она писательница, детективы пишет — ну, Елена Дмитриева, значит. Слыхал про Алёну Дмитриеву? Ну так это она, понял? У нее в друзьях сам Лев Иваныч Муравьев — знаешь его? У нее грамота областного УВД за ценную помощь в раскрытии преступлений. Ну куда ты лезешь, а?
— Я… не знал, что… — начал заикаться лейтенант, имеющий вид новобранца, который оскорбил какого-то деда, а тот оказался фельдмаршалом, генералиссимусом и вдобавок главным военным начальником новобранца. — Не знал, что… заявление…
— Кто написал заявление? — с нажимом спросила Алёна, однако лейтенант, несмотря на откровенный шок, держался стойко и не отвечал.
— Соседи, конечно, кто еще, — со знанием дела усмехнулся первый броненосец. — Знаете, как это бывает? Затопите кого-нибудь, или нечаянно забудете поздороваться, или, к примеру, случайно намусорите под дверью… или лампочку на площадку в свой черед не вкрутите… Даже говорить смешно, из-за чего иной раз сосед на соседа бочку катит!
— Затопите, — с нажимом повторил вдруг белобрысый сержант, и Алёна изумленно на него оглянулась.
Мальчишка так на нее таращился… аж немножко щурился, как если бы на солнышко смотрел.
Она улыбнулась ему совершенно автоматически, но тот так и засверкал весь, будто его мелом начистили.
И тут до Алёны дошло, что этот пылкий мальчик не просто так глазки ей строил, а конкретно ответил на ее вопрос. Итак, заявление написали те, кого она, так сказать, затопила. Нижние жильцы со второго этажа. Рая и Вася…
Мезенск, 1942 год
