Наверное, и Петрусь думал бы только об этом, если бы не потерял из-за нее, Лизы, голову. И неведомо, к добру это или к худу.
— Что он знал о вас? — спросила Лиза.
— Многое, — вздохнул старик. — Очень многое.
— Это плохо. Потому что его взяли живым.
— Откуда знаешь?!
— В «Розу» приезжал фон Шубенбах, говорил, что начали проводить очные ставки: у этого пилота много друзей среди офицеров.
— Да кабы только среди них… Ох, Лиза, плохи дела, ты даже не знаешь, насколько плохи!
Отец Игнатий вдруг насторожился. Петрусь вскочил со стула, и Лиза только сейчас уловила слабое поскрипывание половиц в коридоре.
Петрусь кинулся туда. Слышно было, как распахнулась дверь сеней, а потом что-то тяжелое проволокли по полу. И в комнате возник Петрусь, крепко держащий пана Анатоля, руки которого были заломлены за спину.
— Это еще кто? — изумился старик.
— Племянник хозяйки дома. Она уехала, а сюда племянник перебрался на время, — пояснила Лиза.
— Да я ж вам говорил, — напомнил Петрусь. — Он еще развалины не захотел от крапивы чистить. Я ему пленных по разнарядке привел, а он напился, как свинья, да завалился спать.
— Ну и спал бы, — пожал плечами отец Игнатий. — Больше спишь — меньше дребедени всякой в уши скачет. Кто много спит, тот спокойно живет. Чего притащился сюда, чего вынюхивал-выслушивал, говори?
— Да что вы, добрые панове? — проблеял пан Анатоль, делая безуспешную попытку моляще сложить руки, но не в силах справиться с хваткой Петруся, а потому только слабо трепыхая ими, словно крылышками. — Отпустите меня, добрый пан, дуже больно!
Старик кивнул, Петрусь послушался. Пан Анатоль с облегчением вздохнул.
— Ну-ну, — сказал отец Игнатий. — Слушаю тебя. Зачем приперся сюда?
— Я ж просто к красивой паненке решил заглянуть, — застенчиво признался пан Анатоль, разминая руки. — Может, скучно ей вечер-ночь коротать, так развеял бы ее глубокую печаль.
— Отчего ж вы решили, сударь, что она в такой печали пребывает? — любезно поинтересовался старик, бросая взгляд на Лизу.
Она усмехнулась. В самом деле, ну совершенно не с чего ей печалиться!
— Ну как же… — пробормотал пан Анатоль. — Я ж видел-слышал, как она горькие слезы проливала, когда ее молодой пан на руках нес.
— Ну и чего ты приперся сюда, если здесь молодой пан и так есть? Третий лишний, знаешь ли, — буркнул Петрусь.
— А разве старый пан не лишний? — лукаво улыбнулся Анатоль.
— Я ее дед, — любезно пояснил «старый пан». — А это — жених.
При этих словах Петрусь вроде бы покачнулся, но никто, кроме Лизы, на это внимания не обратил.
