Проклятый подарок Авроры полностью

Вообще Дракончег мог и не взять трубку, мало ли что! Но он все же ответил.

— Привет, это я, извини, больше не буду, срочное дело, — на одном дыхании протараторила Алёна. — Ты вчера случайно не заметил номера «Ниссана»?

— Какого «Ниссана»? — изумился Дракончег. — Ты это о чем?!

— Вчера ты видел около моего подъезда машину, помнишь? — терпеливо объяснила Алёна. — Ну, она еще стояла около моего подъезда. В нее еще сел тот мужик… кашляя, как припадочный. Помнишь?!

— Ах да! — вспомнил Дракончег. — Точно, это был «Ниссан». Только номера я не заметил.

Алёна безнадежно кивнула. Полоса везения кончилась, конечно. Чапека Дракончег не читал: он читал только интеллектуальную модную литературу, желательно удостоенную премии Букера или уж Нобелевской. Подобной литературы Алена Дмитриева не выносила, но относилась к противоестественным увлечениям своего кавалера снисходительно. Он тоже относился снисходительно к ее, извините за выражение, творчеству и ничего из ее многочисленных книг в руки не брал.

Да и ладно, зато другие брали, берут и, хочется верить, будут брать!

— А цвет? — спросила Алёна на всякий случай. — Ты не заметил, какого он был цвета?

— Серый, — последовал ответ.

Сердце Алёны дрогнуло.

— В том смысле, что ночью все кошки серы? — спросила она, боясь поверить.

— Да при чем тут кошки! Я рядом проходил, протискивался мимо, можно сказать, так что не мог не заметить цвет, хоть и темно было. Серый он был, точно говорю, серый! А что?

— Ничего, все нормально, спасибо тебе, — пробормотала Алёна. — Я тебе потом позвоню, ладно?

— Погоди, а когда мы…

Голос Дракончега оборвался на сакраментальном вопросе: видимо, терпение Будды МТС наконец иссякло. Но Алёна этого даже не заметила, потому что в ту самую секунду дверь отворилась и в редакцию вошли две девушки. Те самые, которые тянули в разные стороны белого медведя на фотографии. Те самые, которые вчера пропали, увезенные на сером «Ниссане» в неизвестном направлении…

Пропажа нашлась!

Мезенск, 1942 год

Разумеется, Лиза проспала. Ее разбудил отец Игнатий, и вид у него был такой злой, что она поостереглась начинать вчерашние беседы насчет не хочу — не могу — не буду. Еще придушит этот безумный фанатик!

Ладно, что делать, пока, значит, придется склониться перед превосходящими силами противника. Но при первой же возможности…

Отец Игнатий несколько оттаял при виде ее демонстративной покорности и немедленно потащил к фрау Эмме.

Хозяйка «Rosige Rose» жила в том же здании, только вход находился не со стороны Липовой улицы («Lindenstrass» — гласила новенькая табличка), а со стороны какого-то Lindensackgasse. Лиза некоторое время мучилась над переводом, но отец Игнатий подсказал, что это означает Липовый тупик.

Звучало название весьма двусмысленно, однако тупик и впрямь оказался тупиком, совершенно даже не липовым: короткий проулок в два дома с одной стороны и в два дома с другой. Пятый дом замыкал проулок, образуя тупик. Этот дом, облезлый, облупленный, неприглядный, был обратной стороной «Розовой розы», которая сияла свежей краской фасада (само собой, розового).

Лиза ничего не имела против того, что им с отцом Игнатием придется явиться не с парадного входа заведения. Можно вообразить, какая там царит обстановка! Все-таки это не столько ресторан, сколько, прямо скажем, бордель. Она гнала от себя мысли о том, что ей хоть несколько дней, но придется в этом борделе поработать…