Чтиво, особенно переписка, оказалось весьма увлекательным, и я уже подумывал о том, что неплохо бы найти флешку да скопировать всё, что можно, но тут до меня докатился странный шум.
Пока ещё едва уловимый, но с каждой минутой он становился всё громче, и я уже начал различать голоса и даже разбирать отдельные слова. Которые мне не особенно понравились.
Вряд ли кто-то в здравом уме захочет услышать сразу в одном предложении «осуждённые», «бунт» и «пожар», находясь внутри здания с зарешёченными окнами.
Лично я планировал услышать только первые два слова и то только ближе к утру. При этом, само собой, находясь поближе к выходу. Но, похоже, вентиляция в тюрьме, в отличие от персонала, работала куда лучше…
Однако расслышать все подробности мне было не суждено. Едва я оторвался от особо интересной переписки Звёздочкиной с одной из подружек из отдела кадров, как мне прилетело по голове кувалдой.
Бам! И я упал на пол, едва не приложившись затылком о край металлической ножки кресла.
Бам! Очередной удар едва не выключил «свет» у меня в глазах, однако прежде чем мне произошёл третий, контрольный, я успел провести пальцем по лбу, рассеивая проклятие.
И тут же стало легче. Визги пожарной тревоги перестали походить на хлопки шумовых гранат, и я остался в сознании. Правда, вместе с нормализовавшимся слухом вернулось и обоняние…
— Как будто в лабораторию Анны заглянул… — пробормотал я, при этом стараясь дышать через рот и маленькими порциями.
Помогало это откровенно слабо, и коктейлем из запахов мертвечины и гари я начал «наслаждаться» в полной мере. И если первый «аромат» шёл от меня, то ко второму я если и имел отношение, то только косвенное. Честное проклятое!
Подойдя к двери под вой сирены, перемежаемый безэмоциональным голосом системы оповещения, открыл её и выглянул в коридор. Батюшки, горе-то какое… Мы действительно горим…
Самого огня видно не было, но коридор уже был изрядно задымлён. В горле тут же запершило, а на глазах начали наворачиваться слёзы.
По-хорошему следовало быстренько бежать вниз, пока на этом этаже чересчур многолюдно не стало, вот только…
Я обернулся и посмотрел на девушку в кресле. Когда ещё сюда дежурные явятся, не известно. А чтобы надышаться угарным газом секретарше и десяти минут хватит.
— Твоя доброта когда-нибудь тебя погубит, Максимилиан… — мысленно вздохнул я, беря небольшие тряпичные полотенца и смачивая их в воде из «кулера».
Быстро соорудив из них подобие масок для себя и девушки, вознёс молитву съеденному сэндвичу, чтобы тот дал мне как можно больше сил. После чего с кряхтением закинул довольно миниатюрную Звёздочкину себе на плечо и, придерживая девушку за самый удобный «выступ», покинул приёмную. Дракона ограбил, «прынцессу» похитил. Собственно, на этом аудиенцию можно и завершать…
По коридору я шёл, согласно мудрой пословице «поспешай, не спеша», прикидывая свой маршрут и размышляя, как же поступить.
Сейчас я находился на четвёртом этаже, а выход располагался на первом. Правда, просто спуститься не выйдет, ибо сквозной лестницы между всеми этажами в этом странном здании не имелось. Лишь с четвёртого на третий.
Потом нужно было преодолеть длинный коридор и выйти к лестнице, ведущей на второй этаж. Потом опять прогулка, а там очередной спуск, и вот оно КПП, за которым меня ожидает свобода. В общем, как говорится, долгих лет жизни тому архитектору, что это здание проектировал…
Вот только есть ли смысл сейчас к проходной соваться? Или всё же подождать, когда обстановка совсем накалится?
Хотя до этого момента, похоже, оставалось совсем немного. С каждой минутой в стенах тюрьмы становилось всё оживлённее.
Сирена орала всё громче и громче, механический голос звучал истеричнее. И его то и дело перебивали по громкой связи дежурные, пытающиеся скоординировать охранников, направляя их в корпуса Б и В.
И пускай я двигался в совершенно другую сторону, мне всё чаще попадались несущиеся навстречу тюремщики в респираторах и противогазах. Тем не менее, видя, что я самоотверженно несу на плече хрупкую девушку, вопросов никто не задавал.
Лишь на самой финишной примой, когда я уже брёл по коридору второго этажа, на меня из-за угла выскочил господин «страшный» лейтенант, с криво надетым противогазом.
Дыма в коридоре почти не было, однако ни я, ни он средства защиты из-за вони снимать, пусть и относительно слабой, не спешили.
— Кто такой? Что с Ольгой Викторовной?
Даже не знаю, как этот неприятный «сюрприз» понял, кто у меня на плече. Особенно учитывая, что видеть он мог только обтянутую короткой юбкой попку девушки и длинные ноги в колготках, но без туфель.
— Сержант Иванов! Нашёл Ольгу Викторовну в коридоре без сознания. Несу к выходу! — старательно глотая окончания слов, делая их максимально неразборчивыми, отрапортовал я, пытаясь пройти дальше. Однако не вышло…
— Иванов? Какой Иванов? У нас нет Ивановы… — неосмотрительно положивший руку мне на руку плечо старлей с хрипом осел на пол и задёргался, словно в припадке.
