Тем не менее, едва последняя рубашка с новеньким гербом была уложена в коробку, я понял, что на дне источника ещё «плещется» немного энергии, и её перед сном было бы неплохо потратить.
Сказано, продуманно, сделано. Из остатков материалов от предыдущих заказов я принялся шить для сестры юбку и блузку. Хотя «шить» — это громко сказано. Скорее уж ушивать да менять нити с обычных на магические.
Учитывая, что нормальная школьная форма стоила неприлично много, то для Максима такое было вполне обычным делом. Правда, он ограничивался перешивкой, в то время как я добавил парочку заклятий. Естественно, с соблюдением Баланса, чтобы крепче держалось.
Так юбка теперь благотворно воздействовала на кожу, однако при этом вызывала апатию. В то время как блузка источала едва заметный, но весьма приятный аромат. Правда, при этом заметно повышая агрессивность владельца.
Однако оба негативных качества, апатия и агрессия, блокировали друг друга, так что по итогу сестра теперь будет всегда свежа и привлекательна.
Ну а в добавок, в качестве вишенки, сделал ободок с бантом. Конечно же, тоже необычный. Стоило его только надеть, как при каждом шаге из банта вылетали крохотные разноцветные искорки, почти сразу же растворявшиеся в воздухе.
Безделушка, конечно, но в моё время молодёжь была падка на всякое блестящее, и, судя по воспоминаниям Максимки, за эти тысячи лет мало что изменилось.
Собственно изготовление ободка с бантом и стало завершающим этапом моей весьма плодотворной ночной работы. После чего, едва передвигая ногами, я поднялся на второй этаж и, с трудом раздевшись, рухнул на кровать. При этом наложив на себя сонное проклятие. Совсем крохотное, но его должно было хватить, чтобы я успел восстановиться к утру и не пропустить завтрак. Ведь он так важен для растущего организма!
— Ты вообще спал? — зевая во все тридцать два белоснежных, поинтересовалась Мышь, садясь рядом со мной и зашнуровывая кроссовки.
— Немного, — кивнул я, прикладываясь к бутылке с водой.
Несмотря на ранее утро и ещё не начавшееся лето, на улице уже было довольно тепло, и даже после небольшой пробежки пот с меня таким ручьём катил, что хоть футболку снимай да выжимай.
Собственно, так бы и сделал, но что-то утром глянул на своё тощее тельце в зеркале и пришёл к выводу, что демонстрировать такие телеса посторонним в ближайшее время мне определённо не стоит…
— Максим…
— Да-да, я в курсе, нам поговорить надо, — кивнул я, покончив с водой. — За завтраком и пообщаемся. А пока не филонь и беги давай, а я пока поесть организую.
— Не филонь… И мне это он заявляет… — возмутилась Мышь, вставая и поправляя спортивный топик. — Совсем обнаглел…
Впрочем, часы на руке девушки требовательно запищали, сообщая что та вот-вот выбьется из графика. Так что спустя мгновение Дарья сорвалась с места аки грациозная мышь, промчавшись сквозь калитку, которую я предусмотрительно не стал закрывать за собой.
Бегала сестрёнка строго сорок пять минут, так что я не только успел принять душ и приготовить завтрак, но ещё и переодеться к её появлению.
— Там на двери тебе сюрприз, — не отрываясь от просмотра новостей, произнёс я, когда вспотевшая Мышь появилась на пороге кухни. — Приводи себя в порядок и спускайся завтракать.
— Бу-бу-бу… — что-то пробубнила на заднем фоне Дарья.
Однако по телевизору показывали занимательный репортаж про очередное подземелье, на этот раз официальное. Так что в ответ я лишь рассеянно покачал головой, продолжив впитывать поступающую информацию.
Видимо, поняв, что добиться от меня сейчас ничего не выйдет, Серая удалилась к себе, оставив меня наедине с информационным потоком. К сожалению, не считая новостей о подземельях, ничего интересного я не услышал.
А когда появилась Дарья, то и вовсе стало не до телевизора, ибо эта Мышь мелкая едва не снесла меня со стула. Что, учитывая разницу в нашей комплекции, было сродни чуду.
— Спасибо… Спасибо… Максим… — уткнувшись мне в грудь, бормотала Дарья. — Большущее спасибо!
— Да всегда пожалуйста, — произнёс я, немного неловко погладив-похлопав сестру по голове. — Заметил, что старая форма у тебя слегка поизносилась. Да и маловата стала. То ли выросла ты из неё, то ли слишком много ешь… Ой, больно же…
Острый кулачок впился мне в бок, однако слегка отстранившись, я увидел довольно улыбающуюся Мышь.
— Сам виноват. Нельзя такие слова говорить женщине…
— Женщина… Есть садись давай, женщина… — я покачал головой, глядя на пятно на рубашке, оставленное Дарьей.
Косметикой девушка пользовалась по минимуму, так сказать, только чтобы подчеркнуть естественную красоту, но этого хватило, чтобы оставить следы.
Пришлось идти за свежей рубашкой. А когда я переоделся и вернулся, то увидел нарезающего круги вокруг стола ребёнка. Дарья пыталась сделать фотографии до того, как искорки исчезнут, но стоило ей только остановиться, заклятие тут же прекращало действовать. Из-за чего Мышь дулась с каждым мгновение всё сильнее и сильнее.
