Лицо Роберта исказилось от боли, и впервые за четыре месяца я почувствовала некое подобие радости.
Мне выразили соболезнования множество скорбящих людей, которые старательно давили из себя слезы. Никто из них даже не знал Эдварда. Если бы они знали его, то вряд ли бы лили по нему слезы. Он был черствым человеком, которого вечно что-то раздражало. От того очаровательного джентльмена, которого я поцеловала на балу, не осталось и следа после нашей свадьбы. Однако мне не стоит упрекать его в грубости после того, как его вынудили жениться на мне.
На похоронах лишь один человек, казалось, скорбел искренне. Я могла поверить лишь слезам своей горничной.
Понятия не имею, когда у Сильвии и моего мужа начался роман. Наверное, почти сразу после свадьбы. В тот день, когда я застукала их в гостиной в объятиях друг друга, я не почувствовала даже намека на гнев. Я почувствовала облегчение.
Наш брак был не более чем фикцией. Муж притронулся ко мне лишь во время свадебной церемонии. Мы подержались за руки, когда давали друг другу клятвы, а затем он поцеловал меня в щеку. Эдвард постоянно уплывал на Веллан, и за четыре месяца брака я видела его всего несколько раз. Когда он возвращался домой, то спал в своих покоях и никогда не предлагал мне разделить с ним ложе. Я не имела никаких возражений на данный счет.
Я сбежала от запаха свежей могилы и, обогнув ветхие надгробия, поспешила к месту последнего упокоения своей сестры. В тени ее надгробной плиты уже успела прорасти трава. Гравировка на камне ничем не отличалась от стандартной.
Имя.
Даты рождения и смерти.
Любимая дочь и сестра.
Слова, напоминающие миру, кем Эйвин так и не стала: женой и матерью.
Она могла стать кем угодно.
Но ее больше нет.
Каждый вдох и выдох, каждый удар моего жалкого сердца отдавались болью от невыносимого чувства вины. Я всегда все делала неправильно. Эйвин же никогда не совершала никаких ошибок. Так почему же я до сих пор жива, а умерла именно она?
Громкий всхлип отвлек меня от мучительных мыслей. Сильвия и еще одна девушка вернулись к могиле Эдварда. Горничная прижала к глазам скомканный носовой платок, понурила плечи и снова всхлипнула. Незнакомая мне девушка крепко обняла Сильвию за плечи и спросила:
– Ты уверена, что ведьма не может вернуть его?
Ведьма?
Я слушала истории о ведьме, живущей в лесу за городом, но я думала, что это всего лишь слухи. Местный люд славится подозрительностью и больше всего на свете любит распускать сплетни. Но что если рассказы о ведьме окажутся правдой?
– Н-нет. – Сильвия покачала головой. – Эта тварь сказала, что мне нечего ей предложить взамен. Его больше нет, Лидди. Он не вернется.
Не вернется.
Очевидно, что она имеет в виду Эдварда. Но откуда он может вернуться? Из мертвых? Это невозможно… Ведь невозможно, правда?
Все знают, что обитающие на нашем острове существа обладают магией, но я никогда не слышала о том, что при помощи магии можно воскресить человека из мертвых.
Кончики моих пальцев задели надгробие Эйвин. Если на острове живет ведьма, то, может быть, она согласится воскресить мою сестру?
– Прошу прощения? – я помахала Сильвии и ее подруге.
Они обе резко обернулись на меня. Их глаза округлились от испуга.
– Я случайно услышала ваш разговор, – сказала я, не испытывая никаких угрызений совести из-за того, что подслушала их. В конце концов, они ведь обсуждали моего мужа.
– Ты сказала, что ходила к ведьме?
– Д-да, миледи. – Сильвия кивнула и снова промокнула глаза платком.
По спине пробежал холодок. Она ходила к ведьме. К настоящей ведьме.
Я остановилась с противоположной стороны могилы Эдварда, случайно задев комок земли, который приземлился с глухим стуком на крышку гроба.
– И где живет эта ведьма?
Сильвия и ее подруга обменялись встревоженными взглядами. Если станет известно, что кто-то из них ходил к ведьме, они могут лишиться работы. Но если ведьма узнает, что девушки о ней плохо отзывались, то они рискуют лишиться жизни.
– Я никому не скажу о нашем разговоре, – заверила я их. – Обещаю.
Вторая девушка положила руку на хрупкое плечо Сильвии и сказала:
– Фида живет в лесу, в небольшом коттедже к северу от Грейстоуна.
Ведьма не помогла Сильвии, но поможет ли она мне?
Существует лишь один способ выяснить наверняка.
Я поблагодарила девушек и, развернувшись на каблуках, поспешила к ожидавшему меня Патрику. Он сидел на козлах. При виде меня старик тут же бросил поводья и попытался слезть.
– Не утруждайте себя, – сказала я, махнув рукой, чтобы он оставался на месте. – Я сама могу открыть дверь.
Патрик согнулся в поклоне, и его шерстяная кепочка съехала набок.
– Благодарствую, миледи. Старые кости уже не те, что раньше. – Он откинулся на козлах и потянулся за хлыстом.
Лошади замотали головами, топча копытами грязь. Им не терпелось поскорее тронуться с места.
– В поместье вашего батюшки или домой?
– Нет, – сказала я, распахивая дверцу экипажа, и мое опустевшее сердце наполнилось надеждой благодаря обретенной цели. – Отвезите меня на север, к лесу.
