Спотыкаясь о тела своих собратьев, которые сейчас буквально усеивали все поле боя, они остались стоять до конца, принимая мучительную и неминуему гибель бок-о-бок с избранными смертными из своих рядов, коих можно было определить по неказистой красной броне с загнутыми во внутрь тупыми рогами. И тогда же за их спинами показался предводитель армии демонов, будто чувствуя общий поток ярости готовых забрать вместе с собой как можно больше врагов варваров. Громадная туша раздутых мышц возвышалась над охваченными яростью низшими демонами и людьми, окруженная облаком густого бордового тумана. В плечах эта горбатая тварь была еще больше, чем в высоту, и чем-то напоминала зверолюда с копытами и крыльями за спиной. Чудовищный прямоходящий демон с острыми топорами в набитыми мышцами ручищах и широко распахнутой пастью, полной бритвенно-острых треугольных зубов и выплёскиваемым изнутри пламенем. Подобные ему демоны носили название кровожадов. В ближнем бою такие твари были крайне опасны не только за счет своей чудовищной силы, но и благодаря обжигающей силой тысячи горнил ауре, что всегда окружала этих демонов.
Но охваченных эйфорией битвы и боли демонеток с слаанешитскими варварами перекаченная тварь не пугала ни капельки. Высоко воздев клинки над головами, бородатые демонопоклонники с боевым кличем кинулись на предводителя демонов, в следующее мгновение отброшенные назад его сотрясшим землю сокрушительным ударом. И, едва воины Тёмного Князя оправились от удара и принялись подниматься на ноги, могучий демон кинулся в атаку, раскидывая всех на пути в стороны, разрывая их на куски своими топорами и втаптывая их тела в землю всем своими копытами. Защитники Нозирали несли потери, но продолжали проводить одну атаку за другой, окружая кровожада со всех сторон и оставляя на его красном как кровь теле многочисленные кровоточащие раны. Густая вонючая кровь демона оставляла за его спиной широкий темный след на земле. Когда же он, окруженный телами павших врагов, тяжело опустился на одно колено, хрипя в предсмертной агонии, огромная стая демонеток верхом на двуногих тварях с длинными мордами устремилась к нему с неизвестно какой стороны, принявшись рвать умирающего демона своими клешнями на кусочки и раскидывать их над полем боя.
Наблюдавший за этим легион душ рабов замер, с трепетом наблюдая за этой кровавой картиной. Но спустя лишь пару минут, когда наездницы оставили от чудовищного демона лишь не менее чудовищный скелет, по толпе невольников пронесся гул ликования. Горы чудовищно изуродованных тел окружали их со всех сторон, а ручьи крови струились под их ногами, но все же они победили. Да и могла ли победа затмиться этим кровавым зрелищем в глазах тех, кто после смерти попал в Восемь Царств? Все они при жизни были злодеями, кровожадными убийцами, чудовищами, свершавшими свои преступления ради удовлетворения своих гедонистических потребностей. И все эти души не просто так после смерти попали именно к Князю Удовольствий. Все, кроме одного смертного, единственного среди них, кто не только пережил это сражение, но и все еще оставался по-настоящему жив.
Сжимая в руках тяжелые зазубренные клинки, Эрен опустил голову и просто смотрел, как кровь демонов капает с его оружия на сухую безжизненную землю Первого Круга. А потом, когда демонетки и варвары принялись сгонять ликующие души обратно в стены форта, моментально оборвав их торжество, понуро зашагал вместе с ними в распахнутую пасть гигантских ворот, вспоминая произнесенные вреховной демонеткой перед боем слова. Оно было право: форт станет им всем домом до конца их дней, а после — и их могилой.
Но почему Эрен только внутренне улыбнулся этому? Почему он будто….ждал этого? Может его разум построил эту брешь из псевдо удовольствия от битвы? Он не знает и не хочет узнавать….
После боя принявшие в нем участие несчастные души были надолго заточены в глубинах форта.
Их казармы во многом напоминали тюремное помещение, откуда для Эрена началось его путешествие по Восьми Царствам. Весь легион загнали в несколько таких камер, где им приходилось в жуткой тесноте находить себе место среди своих товарищей. Жаровен с горящими душами здесь не было к большому облегчению чувствительного к их мучениям эльфа. Однако скоро у него здесь возникла другая проблема. Его — единственного живого пленника — терзал нарастающий голод и нестерпимая жажда, однако, как он ни просил своих тюремщиков, кормить его тут явно никто не собирался. Со временем ему начало казаться, что его собственный желудок начинает пожирать его изнутри. За долгое время, проведенное в заточении на Первом Круге, альв заметно истощал, его щеки впали, кости проступили сквозь сероватую кожу. Много раз он засыпал в углах темницы, думая, что его глаза больше никогда не откроются, но по какой-то необъяснимой причине здесь, в богами покинутом мире, он просто не мог умереть от голода.