Энтери появился – белый, как птица, на голубом небе, и сердце Таси потеплело, нервно сплетенные руки расслабились, а народ заволновался, начал переговариваться.
– Гляди-ка, не врал старый Михайлис, и правда змей за Тасю свататься прилетел!
– То не змей, а теаклоциакль, темнота!
– Вот удивится матушка Вилайтис!
– Чего он не садится? Уже на второй круг пошел!
– Да куда ему садиться-то, столпились все! Эй, дайте жениху место для посадки!
– Эй, разойдитесь!
– Да дайте отцу невесты пройти!
Народ заволновался, отступил из центра площади, образовав круглую площадку, и змей, обдувая людей ветром от крыльев, приземлился, сбросил с себя сумки, обернулся молодым красноволосым мужчиной. Голым – только на запястье левой руки черной лентой вились тиньки с золотыми капельками на кисточках. Энтери мало оборачивался за эти месяцы, боясь, что тиньки развеются, и каждый раз при обратном обороте проверял, на месте ли они.
Женщины заахали, захихикали, зашептались, но дракон, ничуть не смущаясь, порылся в сумках, достал оттуда штаны, обувь и рубаху, оделся. И только потом обратился к окружающим:
– Здравствуйте, добрые жители Теранови!
– Здравствуй, змей небесный, – нестройным хором отвечали окружающие его жители. Сзади напирали любопытствующие, где-то в толпе протискивался к зятю старый Михайлис, а за разноцветными химами и платками на помосте Энтери видел Тасю – она улыбалась, глядя на него.
– Так это ж архиолох, – раздался изумленный старческий голос, и из толпы показался старенький пестренький Николис – из тех старичков, что они с Тасей встретили у библиотеки.
– Видать, змеи тоже архиолохами бывают, – глубокомысленно заметил кто-то.
– Эй, подвиньтесь! – наконец-то на свободное место вышел Михайлис, покачал головой, глядя на легко одетого змея. Замерзнет еще, простудится, зачем дочери болеющий муж? И так в прошлый раз едва вытянули с того света.
Старый охотник подошел, внимательно посмотрел на черные тиньки, хмыкнул, обнял дракона.
– Прилетел все-таки, – проворчал он. – Я уж за эти три месяца больше Таськи извелся. Она-то спокойна была, говорит: обещал – прилетит. А я думал: вдруг ошибся?
– Прилетел, – согласился Энтери, снова отыскивая взглядом Тасю.
Старик зажег трубку, обвел окружающих победным взглядом.
– Ну что, убедились? Хорош зять-то?
– Убедились, – проскрипел Николис умиленно. – Хорош! Рыжий разве что… – добавил он задумчиво, и Энтери расхохотался.
– Только он тебе еще не зять, – смешливо выкликнули из толпы, – пока загадок не решил да благословение не получил.
– Решит, – махнул рукой старик. – А это что у тебя за сумки, сынок?
– А это выкуп за дочь, – пояснил Энтери. – Ковры наши да золото. Большой мешок – на праздник для всего города, маленький – вам.
Он развязал большой мешок, показал сверкающие монеты. Михайлис сердито попыхивал трубкой.
– Вы, отец, не сердитесь, – сказал Энтери, – у вас свой обычай, у нас свой. Принято у нас выкуп платить за невесту. Вы лучше посмотрите, какие ковры красивые да теплые. Как раз вам в домик на зиму.
Он развернул один ковер, другой. Народ восхищенно зацокал языками, толпа подошла ближе.
– Это где ж такую красоту делают? – спросили из толпы.
– Это в моем городе, Истаиле, женщины плетут, – пояснил довольный Энтери. – К вам скоро придут торговцы из нашего народа, вы их не обижайте, они всякой красоты на продажу привезут.
– А что, – сказал кто-то, – пусть приходят, нам хорошие вещи нужны.
– Ну что же вы стоите! – крикнула какая-то женщина. – Невеста-то заждалась!
Люди расступились, и Энтери с дымящим трубкой Михайлисом пошли к помосту. Золото осталось на площади, люди к нему не прикасались: раз сказал змей, на праздник, значит, на праздник. Сейчас подойдет мэр города и заберет, а уж вечером напразднуются, если дракон не оплошает.
– Отец, – проговорил Энтери тихо, – у меня письмо тут. Надо его в королевский дворец отправить.
Михайлис хмыкнул, принимая толстый запечатанный бумажный пакет. На нем аккуратным почерком было выведено: «Королеве Василине Рудлог».
– Ты, что ли, принцессу похитил? – спросил он строго. – Таськи моей мало?
– Да вы что, – оскорбился Энтери, – брат это мой. Жениться захотел.
– А что ж не по-людски? – вопросил с видом допросчика Михайлис. – Наделал шуму на все королевство.
– Торопился очень, – объяснил Энтери. Когда же эта площадь кончится? Идет, идет мимо глазеющих горожан, и все не дойти до ждущей его Таисии.
– Торопился, – неодобрительно пробурчал Михайлис. – Торопливых, сынок, женщины не любят. Ты давай не оплошай. Иди, иди, дракон.
Он отстал, и Энтери буквально пробежал последние метры, вспрыгнул на помост, прижал к себе свеженькую, пахнущую хлебом и медом Тасю, поцеловал ее – в смеющиеся глаза, в щеку со шрамами, в губы.
– Какой ты стал! – Тася рассматривала его с восторгом. – Большой, Энтери!
– Отъелся, – улыбнулся он. – Дотерпели, Тасюш?
