– Госпожа! – в гостиную Ангелины буквально ворвалась черноволосая Зара, пребывавшая в совершенно невменяемом состоянии. – Простите, госпожа, вы должны на это посмотреть!
Принцесса, нахмурившись, отложила грифель, вытащила гребень из волос – несколько прядей выбилось, – снова закрутила волосы, заколола.
– Что случилось?
– Увидите, – сверкая глазами, пообещала нани-шар. – Пожалуйста, идите со мной!
Ани с сожалением посмотрела на уже достаточно объемное письмо: она каждый день писала, дополняла, выдвигала предложения, делилась размышлениями, практически вела дневник, и в конце концов оно стало ее своеобразным диалогом с сестрами, ниточкой к дому. И отрываться, чтобы терять мысль, не хотелось. Тем более что время шло к полудню, а дел было еще много. Но Зара глядела умоляющими темными глазами и даже легонько притоптывала на месте от нетерпения, отчего длинная бирюзовая юбка колыхалась и шуршала.
– Идем, – сказала Ангелина спокойно, и девушка обрадованно сорвалась с места, не обращая внимания на укоризненно покачавшую головой Сурезу, протиравшую тяжелые напольные вазы. Служанка очень гордилась тем, что госпожа так занята и так уважаема простыми людьми, и ревностно оберегала ее во время работы.
Зара провела Ани по длинному светлому коридору, из окон которого уже дышало жарой и слышались голоса работников в саду; свернула к внутреннему двору – чуть дальше была кухня, повара готовили обед для хозяев и гостей дворца, и запахи жареного мяса, специй, свежих овощей были умопомрачительны. Остановилась у двери в галерею, опоясывающую внутренний двор, – по сути это был каменный навес, поддерживаемый изящными колоннами и арками и дающий тень. Толкнула дверь – там было шумно, и принцесса прошла во двор.
И тут же пожалела. Стоять и смотреть на это – вульгарно, глупо.
Под навесом, примостившись у стен и спрятавшись за колонны, расположился, наверное, весь гарем и слуги со служанками, а чуть в отдалении – драконицы. Они завороженно наблюдали за происходящим во дворе. А там, у фонтана, вокруг которого на почтительном расстоянии собралась толпа драконов, шел бой.
Красавец Четери, в каких-то странных темных шароварах, заканчивающихся под коленями, с широким поясом, многократно обвязанным вокруг талии, обнаженный по пояс, двигался легко и быстро, как бабочка. Только очень опасная бабочка, нечеловечески стремительная, с жалами-клинками в обеих руках, с пляшущим огнем красных волос, завораживающая своей красотой и совершенством. И звенел металл, и он улыбался, как-то немыслимо разворачиваясь, крутя лезвия сильными руками и нападая на двоих драконов – тоже с клинками, тоже быстрых, но уступающих ему во всем и способных только отбиваться.
Оживший вихрь, смертоносный ветер, секущий песчинками до боли и поражающий своей мощью, безжалостный и прекрасный ураган…
Ани сама не заметила, как подошла к границе тени и света, как остановилась, засмотрелась, и глаза ее стали почти такими же мечтательными, как у остальных – затаивших дыхание, раскрасневшихся.
