Мои ноги до сих пор были ватными, и, пытаясь прийти в себя, я наспех вымылась, так и не насладившись вечерней ванной, и убежала в комнату, заперев дверь на два замка.
Не знаю зачем, но я поставила под ручку двери стул, но это все равно не принесло мне покоя, а паранойя не давала уснуть.
Зачем ему эти пленницы? Зачем теперь и я? И как мне сбежать?
Три вопроса, без конца крутившиеся в голове, заманивали сознание в тупик до тех пор, пока я не провалилась в сон.
Наполненный кошмарами.
[ГЛАВА 8]
[POV Кенна]
Дни вновь превратились в скучную бесконечность. Единственным развлечением для меня являлось чтение – я часами переворачивала страницы книг на чужом языке, каждый раз все больше и больше вникая в написанное. Для меня это было некой тренировкой английского, ведь до этого я понимала и говорила только на «примитивном» уровне. Но книги открыли мне новый мир, полный не только волшебных событий и интриг, но и красотой нового языка.
А еще этот мир был полон эмоций, которые я бы никогда не испытала в реальности.
Когда я жила на ферме, постоянно думала о том, что моя жизнь скучна и однообразна, и мне не хватает чего-то яркого и запоминающегося. И вот, пожалуйста, – это событие совершилось, да только мои приключения закончились, едва начавшись.
{Мой скверный характер. Сплошные противоречия самой себе…}
О Брэндане я старалась не думать, боясь собственных мыслей. Как только я закрывала глаза, перед внутренним взором вставала его кровь, проливающаяся на ключицы, на его кожу, к которой я хотела прикоснуться…
Его образ словно держал меня на аркане – постоянно преследуя, испытывая на прочность. Его плоть, возбужденная моим полуобнаженным телом… Как бы я не убегала от этих мыслей, они начали преследовать меня, как болезнь.
Мешается, бесит, а избавиться не можешь. Только это была болезнь неизвестная лекарям, и я понятия не имела, как она может лечиться.
Гаспара я всегда оценивала с помощью трезвого ума, несмотря на то, как смотрели на него другие девушки. Когда он проходил по городку в своей парадной военной форме, они в его сторону головы сворачивали и обсыпали меня завистливыми упреками.
В один из вечеров я зашла к Меридиане, чтобы спросить не будет ли у нее еще каких-либо поручений ко мне, и была удивлена, когда застала ее в раздавленном состоянии.
- Уходи! – заявила принцесса с порога, пытаясь захлопнуть перед моим лицом дверь. Тогда зачем нужно было ее открывать?
- Ваше Высочество. - Я проявила упрямство и проникла в комнату Мэри. Вгляделась в красные глаза девушки и на щеки, усыпанные слезами.
- Уходи, я сказала! – завизжала она, бросаясь на кровать. Новая порция рыданий Мэри прервала ее крики в мою сторону.
- Может, я могу чем-нибудь помочь? Это из-за… Даниэля? – осмелев, поинтересовалась я, садясь на край кровати принцессы. Не знаю, с чего я взяла, что имею права лезть в душу к человеку такого уровня. И все же… Осмелилась.
- Отстань… Прошу тебя, уйди! – Мэри взвыла и схватила с тумбочки носовой платок, который был уже битый час как мокрый от ее слез.
- Меридиана, вы можете рассказать мне. Поделиться. Станет легче, – тихо прошептала я, изобразив на лице самый понимающий вид из тех, что имела в запасе. – Вы же знаете, я здесь ни с кем не общаюсь – ваша тайна останется со мной. Вы можете мне доверять. Вспомните…
Я могла быть очень убедительной в моменты, когда желала удовлетворить свое любопытство.
- Даниель… Он…
- Обидел тебя? – Я не заметила, как перешла на «ты», но принцесса, кажется, пропустила такую вольность мимо ушей.
- Нет… Он замечательный. Я так сильно его люблю… Он бы обрадовался, если бы узнал… Но нам нельзя… Боже, какая я дура… Он убьет нас троих…
Я не совсем понимала, о чем она говорит. Я просто взяла Мэри за руку и крепко сжала ее ладонь.
- Успокойся. Все не так страшно, я уверена. Ты изменила Даниелю? Почему троих? Выскажись, и тебе станет легче.
- Я беременна! – вскрикнула Мэри, после этого мгновенно замолчав. Я застыла, глядя в ее глаза и искаженное болью лицо.
Абсолютная тишина только усугубляла драматичность момента. Восемнадцать лет. Ребенок. Для всей Европы это был еще детский возраст для рождения первого ребенка. Как правило, люди не рожали раньше двадцати восьми, в крайнем случае, двадцати пяти лет… А тут…
Передо мной сидел ребенок, да я и сама считала себя таковой.
- Мэри, но это же… Нормально. Ребенок – это хорошо, тем более ты любишь Даниэля… - Это первое, что пришло мне в голову. Девушка тут же зарыдала в два раза громче, от чего мое сердце затрепетало от жалости.
- Ты не понимаешь! Это конец… Конец всему…
- Но почему же? Это ребенок. Это радость. Наследник…
- О нет, только не это… Дурацкое… Слово… НАСЛЕДНИК! Брэндан не должен ничего знать об этом ребенке… Тем более от Даниэля…
