- Тебе нельзя нервничать, тихо. – Окончательно забыв, с кем разговариваю, я обхватила Мэри за дрожащие плечи и крепко обняла. – Этот ребенок – дитя любви. Все будет хорошо. Ты сестра Брэндана. Откуда у тебя такие мысли… Он, конечно, жестокий, но не до такой же степени. Он же… Не посмеет что-либо сделать с беременной сестрой?
- Еще как посмеет. Не со мной, но сделает. С ребенком. Он убьет Даниэля… С позором, – захлебываясь новой порцией слез, проревела она.
- Объясни мне.
Она чересчур резко замотала головой, округлив и без того большие глаза.
- Н-нельзя.
- Ты можешь мне доверять. Я здесь никто, я никогда не расскажу об этом Брэндану. Я просто хочу помочь тебе.
Я говорила очень убедительно, и принцесса начала сдаваться… Ее можно понять – на ее сердце лежала непосильная ноша, которую она хотела с кем-нибудь разделить.
- Он… Мне нельзя иметь ребенка. До коронации Брэндана. А коронация Брэндана невозможна до тех пор, пока он не вступит в брак… И будет это, скорее всего, не скоро. Мой брат пока не способен разделить свою спальню с женой и представить кого-либо народу. И я сомневаюсь, что это ждет его в ближайшем будущем…
- Неужели он не женится даже ради короны?
- Нет, – огрызнулась вдруг Мэри, явно что-то недоговаривая. Только вот я совершенно не понимала, какой подвох здесь спрятан. Брэндан так одержим властью… Почему бы не жениться? Получить корону и все права, которыми он сможет без труда задавить Парламент. – Он не женится. Я догадываюсь почему, но я не буду рассказывать тебе причину. Брэндан… Изменился.
- Из-за Адинбурга? Это что-то вроде тюрьмы? Почему он был туда отправлен?!
- Это место хуже, чем тюрьма. Боюсь представить, что он там пережил, – вдруг тихо сказала она, опуская взгляд. В ее глазах было столько скорби, что мне самой постоянно передавалась эта боль… Боль от потери.
- Он был отправлен туда, потому что нарушил закон.
- Но он же принц! Что он мог такого сделать… Сейчас он, почему-то, спокойно издевается над всеми, а я сомневаюсь, что искалечить другого человека - это в рамках закона! Как и держать пленниц! Держать здесь меня!
- Раньше все было иначе. При родителях. Король и Королева вместе с Парламентом имеют безграничную власть. Брэндан был наследником. Сейчас же – он сам себе закон, и только я могу встать с ним рядом. И все же не могу, потому что… Все слишком сложно, Чужая…
- Это твое… Имя?
- Да. Кенна. По крайней мере, так меня называли… В месте, где я жила. Я не знаю своего настоящего имени, потому что потеряла все свои воспоминания до семи лет. Моя жизнь начинается с этого возраста. – Когда-то я произнесла эти пару предложений Гаспару, и он смотрел на меня точно так же, как смотрит сейчас на меня Меридиана.
- Это… Жутко. И ужасно.
- Сначала мне тоже так казалось. Но потом… Я привыкла. Если все время думать о прошлом, можно упустить настоящее. Не так ли?
Мэри вытерла слезы с ресниц, все еще тихонько всхлипывая.
- Я бы многое отдала, чтобы мои воспоминания о прошлом были стерты. А Брэндан… Уверена, он отдал бы за это половину своих земель.
Я вновь была заинтригована. Мне было трудно представить себе, что воспоминания могут быть настолько ужасными, что проще и вовсе отказаться от них, чем помнить… Каждый день.
- Но, в случае с тобой, это чудовищно. Все так…
- Так, не смей плакать. Продолжай рассказывать мне все, как есть, – строго наказала я, понимая, что принцесса в состоянии аффекта. Ей действительно необходимо выговориться.
- Мне нельзя иметь ребенка - это все, что я знаю. Он… Может… Помешать Брэндану… Стать Королем. А это все, чего он хочет.
- Но как твой ребенок может помешать ему? Брэндан же первый в очереди на престол! Он принц!
- Не первый… У нас был брат - Бастиан. Он погиб. – Глаза Мэри затуманились, и она схватилась за голову, больше походя на умалишенную.
- Его убили, как и ваших родителей? – продолжала давить я, но тут же наткнулась на холодную стену молчания. Мэри одним взглядом ясно дала мне понять, что Бастиан – запретная тема для разговора.
- Ребенок… Он от Даниэля. Я так его люблю… Но не знаю, что делать. У меня есть пять месяцев… Примерно… Какое-то время я смогу прикрывать беременность под одеждой, а потом… Он убьет Даниэля. И я боюсь представить, что будет с ребенком… Девочку он пощадит, возможно, даже обрадуется. Но мальчику пощады не будет.
У меня мурашки прошлись по телу от ее слов. В очередной раз я убедилась, что жестокость Брэндана не знает границ – новая волна ненависти заставила меня снова сжечь его на костре собственных мыслей.
- Кенна, Брэндан знает, что делает. Да, он ведет жестокую войну, но я все еще верю, что он преследует благую цель, в глобальном смысле этого слова. Он хочет сделать Англию непобедимой. Это не так плохо для нашего народа, и он считает, что вправе чем-то жертвовать… Понимаешь?
- Нет.
