- Тише, – очень спокойно произнес Брэндан, ступая босыми ногами по траве, взращенной в вольере. Впереди него были небольшие камни, сложенные в скалу. Своеобразная иллюзия жизни для таких животных, как львы. Брэндан пришел сюда, чтобы просто посмотреть на них… Хоть одним глазком.
Но, когда он увидел одного, лежащего на одном из камней скал, то не выдержал его взгляда, полного скорби.
Лев был один, все остальные – львицы, так же лениво валяющиеся рядом с ним. Одна из львиц ходила по камню взад-вперед, видимо, сходя с ума от того самого «ультразвука».
Брэндан шел к ним вперед, стараясь угомонить бешено стучащее сердце. В первый раз в жизни он испытывал такой адреналин, и, несмотря на то, что это было жутко, он чувствовал себя королем мира.
Лев заметил, что чужак ступил на его территорию, и встал, ужасая Брэндана своим видом. Глаза хищника тут же загорелись, а оскал и утробный рык не сулили ничего хорошего. Кажется, он услышал, как за спиной тихо заплакала мама.
Львицы тоже встрепенулись, окружив разозленного льва. Животное, определенно, смотрело на Брэндана как на обед: не моргая и с вызовом.
Мальчик, тем временем, ступал к нему ближе, слегка вытянув руку вперед. Его веки тоже не закрывались – он почему-то чувствовал, что любое, даже малейшее резкое движение заставит зверя прогрызть его глотку.
А он просто хотел… Брэндан не знал, чего хотел. Ему всегда нравились эти животные, и сейчас он искренне жалел о том, что они вынуждены жить в неволе.
- Здравствуй, – тихо прошептал он, медленно опустив голову на два дюйма. Со стороны это было похоже на легкий поклон. Лев замер, прекратив скалиться, но глаз со своей «добычи» не свел. - Они не будут стрелять в тебя. Ты можешь мне доверять, – тихо шептал мальчик, четко обозначая свои слова движением губ. До могучего зверя оставались считанные шаги, но рука Брэда только сильнее вытягивалась в его сторону – казалось бы, еще чуть-чуть, и лев с удовольствием полакомится «молодым человеческим мясом».
Но с каждым движением, с каждым словом Брэндана повадки зверя менялись. Он знал, что это замечает только он – то, как лев слегка опустил голову; то, как его оскал превратился в сомкнутую пасть.
Львицы будто потеряли интерес к этим двоим и направились к корыту с водой, которое наполняли каждое утро.
- Я видел на табличке - тебя зовут Арслан. Красивое имя. Я – Брэндан. Это означает «принц». – Лев вдруг припал к земле, будто собираясь прыгнуть. Кэтрин чуть не потеряла сознание от такого зрелища.
Брэд заметил некие раны на теле льва – чем ближе он подходил, тем больше шрамов на спине и морде он замечал, поражаясь человеческой жестокости.
- Они… - Он взглянул на ряд рубцов вдоль гладких боков льва и оторопел. – Не имеют право обижать тебя.
А потом Брэндан дотронулся до гривы льва рукой, и все за забором ахнули. А там уже собралась приличная толпа из людей и папарацци, которые сразу узнали в семье – королевскую.
- Я обещаю, этого больше не повторится. – Лев по-прежнему глядел на мальчика не моргая, но уже без враждебности. В это было трудно поверить, но между ними будто образовалась связь, феномен, который никто бы не смог повторить.
Для всех лев был просто животным, игрушкой, на которую можно было бы с интересом поглазеть. Но для Брэндана лев был олицетворением всего, что он чувствовал в себе.
Олицетворением самого себя и силы, которая сокрыта у него внутри.
Только тогда он еще не понимал, что значат эти чувства.
В тот же день по указу Короля, льва забрали на территорию замка, а спустя какое-то время отправили в место, которое было для него домом.
И больше никто и никогда не смел наносить ему шрамы.
А маленький принц в глазах народа был настоящим храбрецом, за которым не страшно существовать. Люди тянулись к нему постоянно, считая, что именно ему суждено занять трон.
Брэндан же знал, что с правлением никто не справится лучше Бастиана.
[ГЛАВА 9]
[POV Брэндан]
Мне были чужды чувства. С восемнадцати лет я отрицал их, как и связи, которые могут возникать в душах людей… Намеки на привязанность, на пресловутую любовь… Все это было ложью, иллюзией, которой подпитывался народ.
Но иногда эти иллюзии одолевали и меня.
В редкие моменты, когда вспоминал прошлую жизнь – семью, строгий взгляд отца, крепкую руку брата, что жмет мне руку. Невинная улыбка сестры, которая теперь, похоже, ненавидит меня.
Мать.
Стоя в своей ванной комнате в одной распахнутой рубашке, я схватился за кольцо, что висело на моей шее. Оно доставало до середины живота, и я всегда носил его на цепочке, не позволяя никому прикасаться к нему. Даже наложницам. Тем более им.
Наверное, они не понимали, зачем и чье женское кольцо я ношу так близко к сердцу. Матери. И это единственная вещь, которая до некоторых пор напоминала мне о том, что я - человек.
О том, что я когда-то чувствовал, я жил.
Я был им, а не просто глыбой льда из стали, жестокости и зла, какой предстаю перед всеми.
