Надо прямо сказать, что с приездом съемочной группы, и прежде всего Старикова, Баринова внезапно сникла, утратив свою былую напористость и инициативу, а вместе с ними и веру в то, что ей удастся полностью реализовать свой первоначальный замысел. С таким минорным настроением она и отправилась в город.
* * *
Измайлов проснулся с ощущением какой-то чистоты и спокойствия. Яркий свет заливал спальню, и он даже подумал: не зима ли на дворе? Так светло и чисто бывает, когда прочно ляжет снег, выбелив и скрасив все вокруг. Но Захар Петрович понял: это отсвет соседнего здания, построенного из голубоватых панелей.
И, наверное, эта чистота, это спокойствие были у него в душе. Он посмотрел на Галину, лежащую рядом с ним, и она, словно почувствовав его взгляд, открыла глаза. И улыбнулась. Счастливо, как прежде.
Захар Петрович поразился своему состоянию: спал всего ничего, а никакой усталости и тяжести. Даже какой-то подъем.
Эта ночь как будто бы разделила два мира. Прежний, о котором он не хотел вспоминать, и новый, в котором стоило жить, какие бы неприятности ни сулило будущее.
Он снова и снова переживал то состояние, когда увидел вчера Галину. Ей во что бы то ни стало захотелось показаться у Межерицких. Обязательно! Чтобы их увидели вместе. Ради этого и мчалась как угорелая из Рдянска, ухлопав последние деньги на такси.
Пока Галина приводила себя в порядок, он узнал, что Володя прямо, не заходя домой, отправился к Самсоновым. Навестить Катю. Он не знал, что она гостит в Москве.
Вчера вечером Захар Петрович появился с женой на торжестве, когда веселье было в полном разгаре. Радости Лили и Бориса Матвеевича не было предела.
Засиделись допоздна. А когда вернулись к себе, Володя был уже дома и крепко спал, сморенный дорогой. И все говорили, говорили, никак не могли наговориться...
- Захар, почему ты скрыл от меня, что у тебя неприятности на работе? - укоряла мужа Галина.
Он стал оправдываться, что не хотел ее волновать.
- Господи! - заплакала она. - Неужели я бы не поняла тебя, да? В какое положение ты меня поставил? Выходит, что я - стерва! Тебе плохо, а я ушла...
Он успокаивал ее, а сам от счастья тоже чуть не плакал.
- Понимаешь, этот звонок... Да еще как увидела фотографию...
- Какой звонок? - спросил Захар Петрович.
- Когда ты уехал на конференцию, позвонил мужчина. Говорит: у вашего мужа есть любовница и побочная дочь... А потом я нашла в нашем почтовом ящике фотографию. Честное слово, у меня чуть сердце не разорвалось, когда я увидела, как похожи Володька и девочка с фотографии... Подумала, что снимок недавний... Так стало горько, так обидно! Ну и подхватилась. Ты же знаешь, какая я иногда бываю сумасшедшая...
Захар Петрович рассказал Галине, как все было на самом деле. Заснули, когда в окне забрезжил синий рассвет.
И вот теперь, глядя на счастливое лицо жены, Захар Петрович вспомнил, что забыл задать Галине два вопроса.
- Скажи, как ты узнала о моих служебных делах? - поинтересовался он.
Она взъерошила ему волосы и сказала:
- Какое это имеет значение?
- Интересно все-таки... Межерицкие?
- Нет.
- Авдеев?
- Нет. - Она улыбнулась: - Не гадай, все равно не скажу... Написал добрый, очень хороший человек... Я тут же в дорогу. Даже не помню, как собиралась...
- А как Володя? - осторожно спросил Захар Петрович. - Что ты ему сказала, когда вы уезжали в Хановей?
- Не помню... Но о той женщине - ничего...
Встреча с сыном была сдержанной.
- Мужики и есть мужики, - смеялась Галина. - Даже не поцелуются по-человечески...
Измайлову показалось, что Володя возмужал, повзрослел. А может, много думал в Хановее. Ведь вряд ли от его внимания ускользнуло состояние и настроение матери.
Сели завтракать все вместе. Захару Петровичу хотелось, чтобы это утро длилось без конца. Но надо было идти на работу. Галина придирчиво осмотрела его перед выходом. И на прощанье попросила почему-то передать привет Ракитовой.
По дороге в прокуратуру Захар Петрович старался разгадать, кто же мог написать в Хановей. Если не Межерицкие и Авдеев, то?..
Сначала он подумал на Гранскую. Но, поразмыслив, отмел свое предположение. Инга Казимировна сделала бы это, скорее всего, в открытую. И сказала бы ему сама.
Вероника Савельевна?
Нет, при всем уважении к Измайлову та не решилась бы на такой шаг.
Он так и появился на работе, не придя ни к какому определенному выводу.
Ключом к разгадке была реакция Ракитовой, когда Захар Петрович передал ей привет от своей жены. Она мгновенно залилась румянцем и, не удержавшись, воскликнула:
- Уже приехала?
Но тут же осеклась, смутилась и не знала, куда девать глаза.
Захар Петрович прямо-таки опешил. Теперь почти не приходилось сомневаться, что его помощник и была тем самым "добрым, очень хорошим человеком".
"Кто бы мог подумать? - удивился Измайлов. - Ракитова, которая стеснительна невероятно, которая теряется, когда речь заходит о личном..."
