Обычно уезжали втроем - всем семейством. То на теплоходе по Волге, то в Карпаты, то в Прибалтику. В этом году хотели побывать на Валдае, поселиться где-нибудь на берегу Селигера, но Захар Петрович ничего определенного сказать не мог, что удивляло жену.
- Понимаешь, не на кого оставить прокуратуру, - оправдывался Измайлов.
- Ты же говоришь, Ермакова пришлют.
- Как я буду выглядеть, подумай! - упорствовал Захар Петрович. Человек еще ничего не знает, надо вводить его в курс дела... Так что скорей всего, Галя, придется тебе в этом году отдыхать с Володей без меня. Поезжайте на море.
- Не хочу. С тобой - еще куда ни шло...
- А к твоим? Ведь пишут, зовут.
Галина задумалась.
- Надо спросить Володю. Я, честно говоря, с удовольствием. Соскучилась. Но хотелось бы, чтобы ты тоже с нами...
- Вот и отлично, а смогу вырваться - приеду к вам, - обрадовался Захар Петрович и окликнул идущего впереди с рюкзаком сына.
Тот остановился, поджидая родителей.
- В Хановей хочешь? - спросила мать.
- Когда?
- В конце июля - начале августа. Там в это время хорошо...
- Градусов пять тепла будет? - пошутил Володя.
- Гарантирую десять, - засмеялась мать. - А рыбалка знаешь какая!
- Сходишь с дедом на охоту, - уговаривал отец. - Надо же тебе, в конце концов, побывать на родине матери...
- Узреть истоки, приобщиться... - продолжал балагурить сын.
- Хоть увидишь, что такое полярный день, - сказала Галина. - Солнце не заходит круглые сутки...
- Уговорили, - кивнул Володя и снова зашагал по лесной тропинке.
- Я бы тоже с удовольствием, - искренне признался Захар Петрович, а сам подумал: "Хоть на край света, лишь бы подальше от всех неприятностей".
- Ну и выкроил бы дней десять.
- Не могу, - вздохнул Захар Петрович.
Сказать правду жене он не мог: никто на самом деле не пустит его в отпуск, пока не разрешится эта история с Белоусами. А после проверки, может, отпустят навсегда.
Они вышли из леса. На большой площади раскинулись участки садового товарищества. Слышался перестук молотков, повизгивали пилы - строились.
- Привет коллегам-мичуринцам! - радостно встретил их Межерицкий. Он был в своем необъятном комбинезоне.
Из-за времянки вышла Лиля, жена Бориса Матвеевича, а затем выскочили и сыновья - долговязый близорукий Мишка и Матвейка, мальчик лет десяти, светловолосый, как отец, полный и розовый: загар к нему не приставал.
В их сопровождении Измайловы пошли к своей палатке, где и оставили поклажу. Галина начала готовить ужин, болтая с Лилей. Дети тут же исчезли, у них были свои дела. А Захар Петрович с Борисом Матвеевичем принялись осматривать участок.
- Что делать с тлей? - сокрушался Измайлов, обнаруживая вредителей почти на каждом деревце.
- Это у всех, не волнуйся. Во вторник приедут опылять. Сразу все участки обработают, - успокоил Межерицкий.
- Слава богу!
- Конечно. Мы подумали, что каждому в отдельности с этой заразой не справиться. Ну, потравлю я их, а они к тебе переползут... Вот и договорились с колхозом...
- Скинулись? - улыбнулся Захар Петрович.
- По полтора целковых. Это по-божески, правда?
- О чем речь! Один распылитель, если приобретать, и то...
- В этом и сила коллектива! - засмеялся Межерицкий.
- А насчет дороги? - поинтересовался Захар Петрович.
- Порядок. Через неделю начнут.
- Вот видишь, обошлись и без меня.
- Вроде бы обошлись, а вроде бы и...
Захар Петрович подозрительно посмотрел на приятеля.
- Что значит "вроде"?
- Главный козырь у нас - что и ты тут садовничаешь. А так бы хрена лысого уговорили Кулагина.
- Фантазируешь? - усмехнулся Измайлов.
Межерицкий ничего не ответил и поманил за собой Захара Петровича. Они перешагнули кустики крыжовника - границу участков.
- Помоги мне.
И Борис Матвеевич взялся за очищенный от веток ствол ели, предназначенный на балку, с комля, Захар Петрович - за вершину. Надо было водрузить его на козлы.
- Раз-два - взяли! - скомандовал Межерицкий.
Измайлов хотел резко выпрямиться и... Шершавое бревно выпало из рук. Резкая боль опоясала спину, схватила, словно в тиски.
- Что с тобой, старик? - бросился к нему Борис Матвеевич.
Захар Петрович так и остался стоять согнувшись - разогнуться он не мог.
Подбежали Галина и Лиля.
- Не могу, - прохрипел Захар Петрович. - Вступило что-то.
Его отволокли в палатку, уложили на раскладушку. При каждом движении он стискивал зубы - такой резкой была боль.
Межерицкий, расспросив Измайлова, какого характера боль, и прощупав его поясничную область, резюмировал:
- Обычный радикулит.
- Никогда не жаловался, - сказала изрядно перепуганная Галина.
- Поживешь - до всего доживешь, - усмехнулся Межерицкий. - Рождаемся мы в основном здоровенькими.
- Я знаю, что ты сидел в автобусе у открытого окна. Говорила же, пересядь...
- Ерунда, - морщась от боли, отмахнулся Захар Петрович. - Век не боялся сквозняков...
- Тогда отчего же? - спросила жена.
- В половине случаев - после тяжелых психических травм, - сказал Борис Матвеевич.
