– Это очень важно, – искренне произнес Вестербург. – КР-3 – настоящий прорыв. Попавший под его воздействие субъект вынужден воспринимать нереальные вселенные, хочет он того или нет. Как я уже говорил, миллионы возможностей становятся теоретически реальными. И тут в игру вступает случай. Воспринимающая система человека выбирает из представленных возможностей одну. Она обязана сделать выбор, иначе параллельные вселенные належатся друг на друга и пропадет само понятие пространства. Вы следите за моими рассуждениями?
Сидящий неподалеку за своим столом Герберт Мэйм сказал:
– Он имеет в виду, что мозг хватается за ближайшую пространственную вселенную.
– Именно, – кивнул Вестербург. – Вы читали секретный доклад по КР-3, мистер Мэйм?
– Прочитал час назад, – откликнулся Мэйм. – Большая часть от меня ускользнула, слишком уж все сложно, но я понял, что эффект препарата временный. Рано или поздно сознание восстанавливает контакт с изначально выбранной пространственно-временной системой.
– Правильно, – снова кивнул Вестербург. – Но в промежутке, когда препарат действует, подопытный существует…, или думает, что существует…
– Между этими двумя понятиями нет никакой раа-ницы, – вставил Герб. – В этом особенность наркотика. Он снимает все отличия.
– Технически, – согласился Вестербург – С точки же зрения подопытного, все немного не так Новая, актуализированная реальность окружает его, и он начинает вести себя так, словно попал в другой мир. Мир с другой системой координат…, причем количество изменений зависит от того, насколько далеко отстояли друг от друга в пространстве-времени мир, в котором он жил раньше, и мир, где он вынужденно оказался.
– Я пошел домой, – заявил Бакмэн. – С меня хватит. Спасибо, Вестербург. – Он машинально протянул руку главному судмедэксперту. – Подготовьте рапорт, – сказал генерал Герберту Мэйму, – я просмотрю утром.
Он направился к двери, перебросив через руку серый плащ. Он всегда носил его подобным образом.
– Теперь вы понимаете, что произошло с Таверне-ром? – спросил Герб.
– Нет, – сказал Бакмэн, остановившись.
– Он попал во вселенную, в которой его раньше не было. И мы его просмотрели, потому что являемся объектами его системы восприятия. Потом, когда действие наркотика закончилось, он вернулся. По сути дела, его вернула сюда ее смерть, а не то, что он принял и чего не принял. Соответственно и центральная база данных тут же выбросила нам его досье.
– Спокойной ночи, – сказал Бакмэн.
Генерал прошел через огромный пустой зал с металлическими столами, на которых не было ни единой бумаги – под конец дня все прибрались, в том числе и Мак-Налти. Миновав зал, он ступил в ведущий на крышу лифт.
Ночной воздух, прохладный и чистый, вызвал прилив невыносимой головной боли. Генерал зажмурился и заскрипел зубами. Надо было взять у Вестербурга какое-нибудь обезболивающее, подумал он. В аптеке академии их полно, а у Вестербурга есть ключи.
Он снова вошел в лифт и спустился на четырнадцатый этаж. Вестербург и Герб Мэйм все еще были в офисе.
Увидев Бакмэна, Герб произнес:
– Я хочу объяснить кое-что из того, что сказал. Я говорил, что мы – суть объекты его системы восприятия.
– Это не так, – возразил Бакмэн.
– Это не так и вместе с тем это так. Тавернер ведь не единственный, кто принимал КР-3. Была еще и Элис. Тавернер, как и все мы, стал субъектом в ее си-стеме восприятия. Перейдя в иное измерение, она и его туда перетащила. Вместе с тем он, как и мы, продолжал оставаться в нашей вселенной. Мы как бы заняли два пространственных коридора одновременно; один реальный, другой нет. Один из них – это наше настоящее, другой коридор – латентная вероятность, одна из многих, временно зарезервированная препаратом КР-3. Временно. Всего на два дня.
Это достаточный срок, чтобы причинить огромный ущерб вовлеченному сознанию. Мозг вашей сестры, мистер Бакмэн, был разрушен не токсическими веществами, а невероятной перегрузкой. Причиной смерти стала несовместимая с жизнью травма кортикальной ткани, ускорение естественного неврологического старения… Другими словами, за эти два дня ее мозг получил такую нагрузку, что она умерла от старости.
– У вас есть что-нибудь от головной боли? – обратился Бакмэн к Вестербургу.
– Аптека закрыта, – ответил Вестербург.
– Но у вас есть ключ.
– Я не имею права им пользоваться в отсутствие аптекаря.
– Сделайте исключение! – резко сказал Бакмэн. – Один раз.
Вестербург поднялся и принялся перебирать ключи.
– Если бы аптекарь был на месте, – заметил Бакмэн, – ключ бы вам вообще не понадобился.
– Вся планета, – покачал головой Греб, – управляется бюрократами. – Он посмотрел на Бакмэна. – Похоже, с вас хватит. Примите лекарство и отправляйтесь домой.
– Я не болен. Просто мне нехорошо.
– Не перегружайте себя. Вы же собрались уходить, а потом вернулись.
– Я как животное, – вздохнул Бакмэн. – Как лабораторная крыса.
Зазвонил телефон на огромном дубовом столе.
– Думаете, кто-то из маршалов? – спросил Бакмэн. – Сегодня я не в состоянии с ними общаться.
Герб поднял трубку. Затем, прикрыв рукой микрофон, прошептал:
